— Кто? — Гоша подавился дымом. — Бубна — не зверь?

— Ну… Кровь не пьет, во всяком случае. Я говорю: не убьет же? Я отработал как мог, вы как могли. А что у него, может, какие-то планы сорвались — мы не виноваты.

Гоша тяжело вздохнул.

— Дурак ты, Рябой. Если у Бубны сорвались планы, то в этом кто-то виноват. И конечно, не Бубна. Может быть, Шейх, может быть, Дезертир. Только всем проще, если это будем мы.

— Парни! — Насвай вышел из комнаты, держа в руке ПДА. — Нас вызывают. В «Шти», срочно.

— Вот! — Гоша сел на шаткий табурет. — Вот. А ты спрашиваешь, почему я себе пулю в лоб пустить хочу. Потому что…

— Ну, вы совсем раскисли! В крайнем случае отметелят. Первый раз, что ли? — Рябой на самом деле не был уверен, что приятелям доставалось в «Штях» так же часто, как ему. — Не унывайте, жандармы!

— Дурак ты, — сказал Насвай.

Рябой понял, что так оно, наверное, и есть. Он тоже сел. Ему казалось, что здесь, за Периметром, увильнувшему от смерти там, в Зоне, уже ничего не грозит. Друзья были иного мнения. И, похоже, были правы.

— Так пойдем или не пойдем?

Ему никто не ответил.

— Я вам что приказывал? Напомни.

Бубна сидел в своем вечном кресле и рисовал что-то в блокноте. На ковре перед ним стояли Барбос и Флер, чуть позади, у дверей, переминался с ноги на ногу Гоблин. Вышибала не часто бывал в кабинете шефа и по этому случаю несколько возбудился. Ему так и хотелось постучать Барбоса наглой барыжной мордой о столешницу перед Бубной. Но распоряжения пока не поступало.

— Бубна, а что я? — Барбос успел по пути неплохо «накатить» для храбрости. — Ты Храпу указания давал. Может, Разсемь в курсе был. А я только делал, что Храп скажет.

— Заткнись! — Бубна саданул кулаком по столу, и Гоблин чуть придвинулся к барыге. — Заткнись! Вот на этом месте ты стоял, когда я вам всем сказал: идти за Шейхом как привязанным! Себя не показывать! А потом приказал, чтобы вы хоть голову этого Шейха, но принесли мне обязательно!

— Это потом! — запротестовал Барбос. — Это когда мы уже по Зоне шли! Я и не знал…

Как-то само собой сболтнулось лишнее, но босс будто и не услышал. Он вырвал листок из блокнота, скомкал и зло швырнул в корзину.

— Барбос, если ты мне хоть о чем-то умолчал…

— Я клянусь, все выложил! Вот и она, — Барбос пихнул в бок старавшуюся быть незаметной Флер, — и она подтвердит! Два клоуна просто сбежали куда-то, Храп и Разсемь подорвались, а что мне было делать?

— Меня спросить! — взревел Бубна. — Меня! Почему ты то появлялся на связи, то исчезал?!

— Да там какая-то аномалия… — Барыга развел руками. — Бубна, ну ты же знаешь: Зона есть Зона. Прости, если что не так… Отработаю.

— Маловероятно, — отчетливо произнес Бубна.

Мощные руки Гоблина сами собой потянулись к шее Барбоса, но вышибала пока еще мог их контролировать. Он ждал приказа босса, как праздника.

— Там, внизу, сидят люди. Гоблин тебя к ним отведет. — Бубна снова начал что-то рисовать. — Да, еще… Дезертира встречали в Зоне?

— Нет.

Барбос почувствовал, что стремительно трезвеет. Он не знал этих «людей», ждущих его внизу, но как-то сразу понял, что они, на данный момент, страшнее Бубны.

— Плохо, что не встречали. Ладно, иди к этим людям и все им расскажи. И девку возьми с собой. Только боюсь, они все равно тебе не поверят. Но это уже не мои проблемы. Мои приказы ты не выполняешь, так что я умываю руки.

Бубна показал свои и правда чисто вымытые лопатообразные ладони. Почувствовав момент, расстроенный Гоблин ухватил барыгу за плечо и вытолкнул за дверь. Флер послушно засеменила следом.

Увидев, что его ожидают всего лишь двое, Барбос облегченно вздохнул. В «Штях» начинался вечерний разгул, девочки выходили на подиум, помещение заволакивал табачный дым. Но для особых гостей нашлось тихое местечко. Один, восточной внешности, с тонкими усиками и аккуратной бородкой, курил сигару. Барбосу бросились в глаза ухоженные, блестящие ногти. Второй, рыжеватый и курносый, тянул пиво из бокала.

— Это Барбос! — Гоблин толкнул сталкера к гостям и ушел.

Флер, которую никак не представили, остановилась, не дойдя до стола. Она всерьез подумывала скрыться через посудомойку, но пока не решила, насколько опасно остаться.