Шрифт:
Нелли села осторожно, стараясь не сдвинуть ткань.
– Дайте ей ребенка, - приказала Карита.
фрекен Грета нехотя подчинилась. Карита сняла недописанное полотно с мольберта и прикрепила чистый холст.
– Держи его как вчера.
Нелли прислонила головку Пабло к своему плечу.
– Ты дула ему на волосы. Подуй еще.
– Все время дуть?
– Нет, мне нужно найти нужный ракурс. Вот так и держи. Это именно то выражение лица, которое мне надо. Но сейчас не напрягайся. Я набросаю в самых общих чертах.
Карита взяла угольный карандаш и приступила к эскизу. Фрекен Грета стояла, скрестив руки на груди.
– Фрекен Грета, вы можете идти, - объявила Карита.
– Я позову вас, когда пора будет забирать Пабло.
Фрекен Грета неохотно направилась к лестнице.
– Я подожду в детской, - сказала она.
Карита не ответила.
Нелли старалась не дышать. Если сидеть тихо-тихо, то Карита останется довольна.
Очень скоро у Нелли заболела рука, которой она держала Пабло. А Пабло хныкал и вертелся всем телом.
– Кажется, он устал, - осторожно сказала Нелли.
– Еще минуточку, - ответила Карита.
– Ты такая молодец, вы оба молодцы.
Рука болела. Пабло надрывался. Карита, казалось, ничего не замечала. Прибежала фрекен Грета.
– Я его забираю, - сказала она.
– Это вредно.
– Но ведь вы, фрекен Грета, сами говорили, что ребенку полезно немного покричать, - возразила Карита.
Голос у нее был капризный, как у упрямого ребенка.
Фрекен Грета не ответила. Она забрала у Нелли кричащего ребенка и унесла его вниз.
– Мы еще немного поработаем, - сказала Карита.
Она соорудила из куска ткани сверток и сунула его в руки Нелли.
– Держи, это - ребенок.
Держать сверток было легче, но руки все равно ныли. Однако девочка не жаловалась.
– Все, - наконец произнесла Карита и отложила угольный карандаш.
– На сегодня хватит.
– Можно посмотреть?
– Это просто набросок. Позже посмотришь.
Карита накинула на мольберт кусок ткани, испачканной красками.
– Молодец. На сегодня хватит. Спасибо. Завтра продолжим.
Глава 18
– У тебя такой счастливый вид, - сказала Май.
– Не идешь, а летишь.
Они случайно столкнулись на улице, когда Штеффи шла с трамвайной остановки домой после работы. Май работала в прачечной на площади Марии. Она начинала и заканчивала раньше Штеффи.
Девушки вместе отправились в «Консум» за продуктами к ужину.
– Я так рада за тебя, - продолжала Май.
Она улыбалась, но глаза оставались грустными.
Штеффи замерла.
– В чем дело, Май?
– Что ты имеешь в виду?
– Я же вижу, что-то не так. Мы ведь договорились ничего не скрывать друг от друга.
– Все меняется, - вздохнула Май.
– Ты скоро уедешь от нас. А теперь еще Свен...
– Но это никак не скажется на наших с тобой отношениях.
– Да, конечно.
– Я не понимаю. Ты моя лучшая подруга. А Свен - это совершенно другое.
– Помнишь, - сказала Май, - много лет назад мы разговаривали о Хедвиг Бьёрк и ее подруге. Они не выходят замуж, хотя наверняка им делали предложение. Они выбрали работу и дружбу. Я сказала, что тоже хотела бы так жить. А ты ответила...
– ...что одно другому не мешает. Любовь, муж и ребенок. Работа и дружба. Я продолжаю так думать. И не собираюсь бросать тебя, Май.
Глаза Май блеснули за стеклами очков.
– Ты мне как сестра. Даже больше, чем сестра.
В следующую секунду Май рассмеялась.
– Не понимаю, что на меня нашло!
– воскликнула она.
– Я стала такой чувствительной. Кстати, раз уж я заговорила о сестрах, пойдем покормим их и мальчишек ужином.
– Штеффи, тебе письмо, - сообщил Курре хрипловатым ломающимся голосом, как только Май и Штеффи пришли домой.
– Оно лежит на твоей кровати.
Письмо! Сердце у девушки екнуло.
– С иностранной маркой, - добавил Улле так же хрипло, как и его брат-близнец.
– Можно, я возьму ее для своей коллекции?