«Пусть так, брат,» — прошептала она. — “Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Если он хочет, он будет говорить со мной. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы помешать этому.»

«Ваша сестра очень мудра, Лльювелл,» — согласилась Мерод. — «Вам придется принять это. Не заставляйте меня сожалеть, что я разрешила Вам придти.»

Лльювелл медленно перевел на Келсона угрюмый пристальный взгляд и опустил руки, с явным усилием заставляя свое тело расслабиться. Келсон холодно кивнул в ответ. Лльювелл еще несколько мгновений продолжал смотреть на него, потом уронил голову и прошептал Сидане что-то, чего никто больше не смог расслышать. Затем принц повернулся к королевскому посетителю сестры спиной и уставился в окно. Даже Сидана выглядела смущенной от его неприкрытой грубости и беспокойно заломила руки, глядя на короля.

«Тетя, пожалуйста, идите поприветствуйте герцогиню Риченду,» — сказал Келсон, обращаясь к Мерод и не отрывая взгляда от Сиданы. — “Отец Дункан и я разберемся сами.»

Когда Мерод сделал реверанс и ушла, закрыв за собой дверь, Келсон постарался не подать вида, что заметил испуганное выражение побледневшего лица Сиданы, и только молча сделал Дункану знак идти к окну впереди него. При их приближении Лльювелл медленно повернулся, а Сидана отшатнулась, прижавшись спиной к брату, он обнял ее за плечи, и они оба вжались в угол оконной ниши, словно ища убежища.

«Пожалуйста, садитесь, оба,» — спокойно сказал Келсон, указывая на кушетку позади них и усаживаясь сам, вместе с Дунканом слева от него. “Совершенно незачем усложнять уже имеющиеся проблемы. Я не собираюсь угрожать никому из вас, но должен кое-что сказать. Садитесь!» — повторил он, когда ни один из них не шелохнулся. — “Я бы предпочел не тянуть шею, глядя на вас снизу вверх.»

Побледнев еще сильнее, Сидана опустилась на кушетку, спина ее была неестественно прямой, а руки сжаты в кулаки, которые она пыталась спрятать в складках своей юбки. Лльювелл, садясь рядом с ней, тоже выглядел испуганным, но он изо всех сил старался скрыть это за фасадом бравады. Внезапно Келсон осознал в каком виде он предстал перед ними: в короне, в королевской мантии и с епископом-Дерини рядом с ним. Переводя взгляд с одного на другого, он постарался немного смягчить выражение лица, но знал, что должен быть тверд. Он был рад присутствию Дункана.

«Я получил ответ Вашей матери,» — сказал он обоим пленникам, неуклюже положив руки на бедра. — “Посланец от нее прибыл сегодня утром.»

Сидана тихонько ахнула, на мгновение прикрыв глаза. Ее брат побагровел.

«Она все еще бросает тебе вызов, не так ли?» — ликовал Лльювелл. — “Она будет воевать с тобой!»

«Она казнила моего епископа, который был у нее в заложниках,» — спокойно сказал Келсон, не поддаваясь на уловку. — «Вы понимаете, что это значит?»

Когда Сидана испуганно посмотрела на своего брата, Лльювелл повел себя еще более вызывающе.

«Ты собираешься казнить и нас тоже? Мы не боимся умереть!»

«Никто и не говорит, что ты боишься,» — резко сказал Келсон. — “И я пытаюсь сделать так, чтобы больше никому не пришлось умирать, хотя я думаю, что даже вы согласитесь, что я имею полное право убить вас.»

«Деринийский урод!» — проворчал Лльювелл.

«Я действительно Дерини,» — тихо сказал Келсон. — “И я считаю, что второе слово, произнесенное тобой, вызвано твоим гневом и подростковой дерзостью. Но больше не перебивай меня, или мне придется попросить епископа Мак-Лейна заняться тобой.»

Он знал, что они поняли: его угрозы — не пустой звук. Когда они оба посмотрели на Дункана, Сидана еле слышно охнула, а Лльювелл закрыл рот и угрюмо глядел перед собой. У Дункана не было оружия, и ни выражение его лица, ни размеры не представляли никакой реальной физической угрозы, но они подозревали, что он был «деринийским выродком». Ни один из них сталкивался с его способностями, но оба испытали действие магии Моргана. Так что угрозы применения магии оказалось достаточно.

«Очень хорошо. Я думаю, что по этому вопросу мы поняли друг друга,» — выдохнул Келсон. — “Пожалуйста, поверьте, что я не желаю казнить никого , в особенности моих собственных родственников и женщин, но если я оставлю измену безнаказанной, то я нарушу присягу, данную мной при коронации. Я законный король Меары, как и Гвинедда. Ваша мать подняла против меня восстание и убила невинного.»

Сидана продолжала оцепенело смотреть на него, а Лльювелл, казалось, был на грани новой вспышки гнева; но, угроза в лице Дункана, сидевшего напротив него, заставила его молчать, по меньшей мере, на время, и Келсон продолжил.

«Но не желаю губить людей из-за этого,» — сказал Келсон более примирительным тоном. — “Я всерьез хочу, чтобы Меара и Гвинедд были едины, как это и было задумано нашими прадедами. И если это можно сделать мирным путем, то это — как раз то, чего я хочу. И вы можете помочь мне в этом.»

«Мы? Помочь Халдейну?» — презрительно усмехнулся Лльювелл.

Как только Лльювелл сказал это, Келсон гневно поглядел на него и подал знак Дункану.

«Если он скажет еще хотя бы слово…» — сказал он с нескрываемой угрозой.

Дункан небрежно передвинулся ближе краю оконной ниши, откуда он мог легко дотянуться до Лльювелла. Парень немедленно замолк, и Келсон полностью переключил свое внимание на Сидану. Он почти надеялся, что Лльювелл скажет еще что-нибудь, поскольку его постоянные встревания только осложняли задачу.