По мере приближения Крещенской ночи, продолжались и приготовления на военном и церковном фронтах. Наутро после Рождества архиепископы сделали следующий шаг для того, чтобы опустить Лориса на колени, расширив отлучение мятежных епископов и королевского семейства Меары до полного отлучения всей Меары. Келсон сомневался в долгосрочной пользе этой меры, поскольку было очень маловероятно, что Лорис подчинится этому, но он разрешил отправить извещение об этом вместе с формальным объявлением войны с наступлением весны. Дабы соблюсти правила приличия, он также сообщил о своих намерениях в отношении Сиданы: просто официальная копия объявления о браке, сделанного в Ремуте тем же утром, засвидетельствованная почти дюжиной епископов и лордов, как и женихом и невестой. У меарцев не было ни единого шанса помешать свадьбе, поскольку никто не мог успеть доехать до Ратаркина и вернуться прежде, чем свадьба состоялась бы; что же касается остального, то все решится весной.

«Ее родители, наверное, предпочли бы, чтобы она была мертва,» — мрачно сказал Келсон, потягивая дорогое фианнское вино вместе с самыми близкими друзьями в ночь накануне свадьбы. — “Может быть, она тоже. Я думаю, что Лльювелл думает так же. Я уверен, он жалеет, что я жив.»

Дугал, на котором выпитое за вечер сказалось гораздо сильнее, чем на короле, покачал головой и хихикнул, усиленно подмигивая Моргану и Дункану.

«Конечно , Лльювеллу жаль, что Вы не мертвы, Сир,» — сказал он. — “Лльювелл — ее брат. Какой брат когда-либо подумает, что кто-то другой может быть достоин его сестры?»

«Однажды моя сестра нашла себе достойного,» — ответил с грустной, задумчивой улыбкой Морган, глядя поверх своего кубка на Дункана.

Это замечание удивило обоих парней — и Дугала, который не имел понятия, о чем говорит Морган, и Келсона, который слишком хорошо знал об этом. Когда Келсон опустил глаза, явно опечаленный воспоминаниями, Дугал перевел озадаченный взгляд на Дункана, который вздохнул и приподнял свою чашу.

«За Кевина и Бронвин, соединившихся навечно.»

Он поморщился и осушил свой кубок, не глядя, как Морган и Келсон пьют вслед за ним. Дугал, еще более заинтригованный, обернулся к Келсону.

«Они умерли или как?» — прошептал он, мгновенно протрезвев.

Келсон откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — «Или как.»

«Что это значит?» — настаивал Дугал. — «Они были… Дерини?»

Вздохнув, Морган поднял кувшин с вином и, избегая взглядов остальных, снова осторожно наполнил кубки.

«Бронвин была. Она была моей единственной сестрой. Кевин был единокровный брат Дункана, но человек. А при дворе герцога Джареда был молодой архитектор по имени Риммель, который увлекся Бронвин, но в то время никто об этом не знал, и тем более — сама Бронвин. В общем, Риммель дико ревновал к Кевину. За два дня до того, как Бронвин и Кевин должны были пожениться, Риммель, по всей видимости, решил устранить своего конкурента.»

«Вы хотите сказать, что он убил Кевина?» — выдохнул Дугал.

Морган замер с кувшином вина в руке и невидящим взглядом посмотрел на огонь.

«Нет… не совсем так,» — сказал он, немного помолчав. — “Он заполучил от старой ведьмы, жившей на холмах, любовный талисман. Она сказала ему, что талисман заставит Бронвин разлюбить Кевина и полюбить его. Но талисман был плохо сделан. Произошел откат энергии. Бронвин… попыталась прикрыть Кевина. Они оба погибли.»

«Какой кошмар!»

Еще раз вздохнув, Морган тряхнул головой и продолжил наливать вино королю, явно пытаясь изменить общий настрой.

«Извини. Я думал, что все знают. И я прошу Вас, мой принц, извинить меня.» — Он поставил кувшин на камин и поглядел на Келсона. — “Вряд ли это подходящий разговор для вечера накануне Вашей свадьбы. Нам стоило бы поговорить о менее несчастных союзах: Ваши тетя и дядя, Ваши родители…»

«Может быть, Ваш собственный брак?» — спросил Келсон со слабой улыбкой, его губы были красными от вина, которого он только что хорошенько отхлебнул.

Когда Морган заколебался, на лице его мелькнули не поддающиеся прочтению эмоции, а Дункан вежливо хмыкнул, Дугал пьяно хихикнул и приветственно поднял свой кубок, пошатываясь при этом.

«Вот, вот, Ваше Сиятельство! Вы — единственный из нас, кто женат. Расскажите моему девственному брату, чего ему ждать от первой брачной ночи!»

«Я… сомневаюсь, что нашему государю нужны какие-то серьезные инструкции в этом вопросе,» — сказал Морган после небольшой паузы, подозревая, что Келсону они могут понадобиться, но не желая обсуждать слишком интимные подробности в присутствии более опытных людей, которые к тому же немало выпили.

«Но суть брака — не в первой брачной ночи,» — продолжил он, — «а в том, что происходит позже. Я подозреваю, что брак Келсона будет похож в этом отношении на любой другой брак. Вне зависимости от того, насколько он и его невеста будут заботиться друг о друге — дай Бог, чтобы действительно полюбили друг друга — у них будут хорошие дни… и дни, не слишком удачные.» — Он пожал плечами и улыбнулся. — “Он сам разберется.»

Келсон удивленно посмотрел на него. — “Это что, голос опыта, Аларик?» — тихо сказал он. — “Странно, но мне никогда не приходило в голову, что Вы и Риченда не были безумно счастливы. Вы казались так сильно влюбленными…»

«И мы все еще влюблены,» — сказал Морган, задумчиво поднимая брови. — “Но это не значит, что никаких проблем не возникает. Келсон, она — умная, настойчивая женщина, а я… наверное, я — самый упрямый человек, какого Вы когда-нибудь можете повстречать. Я не хотел бы обманывать Вас и говорить, что у нас не бывало дурных дней, но могу Вас уверить, что ночи наши почти всегда превосходны.»