перестало бешено биться, дыхание выровнялось. Она даже чуть подогнала старого

Хойхо. Переглянувшись, Фиона и Виктория улыбнулись друг другу. Учительница

стала прилежной ученицей. И в этот момент пони споткнулся и осел на задние

ноги, чего не случалось с беднягой Хойхо тысячу лет. Виктория мгновенно

отреагировала, и рука ее метнулась к поводьям, но схватить их она не успела.

Фиона действовала совершенно бессознательно: она сумела заставить пони присесть

на все четыре ноги, ласково разговаривая с ним, и еще через секунду он

высвободился из проволочной петли, валявшейся в густой траве в дальнем углу

загона. Глаза у Виктории радостно горели. Она с восторгом воскликнула: — Вот это да, мисс Макдоналд. Вы сделали это! Уж не знаю как, но вы заставили

его присесть. Ничего себе!.Я должна сейчас же рассказать всем. Они, наверное, уже встали и ломают голову, куда мы запропастились. Поехали обратно.

Они повернули назад и тут же убедились, что никому ничего рассказывать не надо.

Вся четверка стояла в воротах загона и смотрела на них во все глаза.

Элизабет, Уильям, Джеймс… Эдвард.

Виктория ударила пятками в бока своего пони.

— Поскакали, Фиона. Покажем им.

И они поскакали к воротам. Фиона испытала чувство истинного удовлетворения.

Суровый Эдвард мог побранить ее за подвиги и даже разозлиться за то, что она

предпочла ему Викторию.

— Ай да мисс Макдоналд. Великолепно! — воскликнул он с улыбкой.

Уже не чувство удовлетворения, а радость охватила Фиону. Впервые после того, как от нее ушел Иан, она ощутила себя живой и счастливой. Эдвард подставил

ладонь под ее ногу.

— Я сама, — сказала Фиона, надеясь, что сумеет спрыгнуть на землю.

Она приподнялась на седле, осторожно опершись на шею пони. Пони повернул к ней

свою морду и ткнулся мокрым носом в плечо. Не веря самой себе, Фиона протянула

руку и притронулась к шелковистым ноздрям, обдавшим ее теплой струей воздуха.

Она не боялась! И даже когда Хойхо укусила муха и он стукнул о землю копытом, она не поежилась.

В порыве восторга Уильям встал на голову, и очки! свалились у него с носа.

Эдвард подхватил Джеймса и усадил его в седло.

— Пошли! — крикнул он, и все двинулись к забору.

Фиона почувствовала вдруг страшный голод и с радостью убедилась, что Эдвард

побеспокоился о завтраке. Они ели в уюте и тепле кухни, а Виктория время от

времени бросала на нее заговорщицкие взгляды и улыбалась.

— Как насчет кулинарных уроков, Фиона? Мне кажется, я наконец созрела.

Фиона затаила дыхание, испугавшись, как бы Эдвард не заругал племянницу за то, что та назвала ее по имени. Но он только рассмеялся: — Честная сделка, Вики. Ты учишь ее ездить верхом, а она учит тебя готовить.

Честнее некуда. Удачи вам обеим… и да смилуется Бог над нашими желудками!

Дети отправились слушать передачу “Уроки домашней воскресной школы”. Эдвард

повернулся к Фионе:

— Кстати, когда ребятишки сделают радиоуроки, я познакомлю вас с еще одним

обычаем нашей фермы. Мы отправимся в церковь.

Фиона с недоверием посмотрела на него. Эдвард засмеялся: — Да, да. В нашу домашнюю церковь. Небольшую часовню Четырех ветров. Разве

ребята не говорили вам?

Фиона покачала головой.

— Мы не ходили туда, потому что после смерти брата все у нас вверх ногами. Ну и

к тому же, — он запнулся, — к тому же я хотел, чтобы земля на могиле Роберта

утрамбовалась, прежде чем вести туда детей. Это семейная усыпальница. — И

быстро договорил: — Труди устроила мне вчера нагоняй. Я-то знаю, что она

расстроена, у нас все пошло наперекосяк. Из- за Труди мы теперь ездим туда на

“лендровере”, дорога идет по луговине, но в этом году было много снега и еще

довольно сыро. Когда мы были маленькие, мы ходили туда пешком. Вообще-то это

недалеко. Ее построил мой дедушка. В хорошую погоду сюда приезжает трижды в год

пастор из Ванаки. Иногда он захватывает с собой туристов. Когда же мы приходим

только семьей, то просто молимся. У нас есть пара песнопений из

пресвитерианского молитвенника, псалом, молитвослов и пара текстов из

Священного писания. На проповедь я не отваживаюсь.

Дети появились без двадцати одиннадцать с молитвенниками в руках с сияющими