Через десять минут сунул свой скарб под воду, закрыл кран, выжал охапку как следует. Выйдя из кабинки, подставил ее под сушилку. Простоял голышом еще пятнадцать минут, молясь в стиле Рози, чтоб никто не вошел.

Дождался, пока с одежды перестало капать, оделся, взглянул в зеркало. Одежда была еще мокрой и сильно помятой, но я теперь выглядел несколько чище, нейтральнее. Начинало казаться, что можно позабыть о вчерашнем вечере и жить дальше, пусть даже мое отражение смахивало на моментальную фотографию.

На улице потеплело. Хотелось полежать на солнышке, пока одежда не высохнет до конца, и еще пару часов поспать. Однако, посмотрев на берег, я увидел еще четырех серфингистов, собравшихся в кружок и, видимо, совещавшихся по поводу безобразий на пляже. Они взглянули в мою сторону. Я оглянулся, видя между собой и дорогой крутой холм, но это был единственный путь к моей машине, не отрезанный серфингистами.

Мне как-то удалось преодолеть его. Потом я заметил на автомобиле царапины – через весь капот тянулась надпись: «ЖОПА». Представил себе Денниса с полным набором инструментов, процарапавшего грязное слово так глубоко, что оно сверкало чистым металлом. Хотел было его зацарапать, да сил не хватило.

Свалился на сиденье, проехал подальше вдоль берега к следующей стоянке. Поставил машину, повернув багажником к солнцу, перебрался на заднее сиденье. Деннис, наверное, как раз надевает сейчас свой пояс с инструментами. А Мэри читает в газете колонку объявлений:

«Дорогая Фрэн, вчера меня навестил старый друг. Можешь себе представить, что было, я себя теперь чувствую шлюхой. Не знаю, как его забыть и жить дальше, боюсь, как бы он не вернулся. Что делать?» Подпись: «Тиффани из Сан-Диего».

«Привет, Тиффани из Сан-Диего. Не казни себя за ошибочное решение. Если повезет, он заснет за рулем и въедет в кювет. Или ему надерут задницу на получастном пляже. Если вернется, скажи, пускай катится к чертовой матери и прихватит с собой своего долбаного черепаха».

Минут через пять я передумал, осмыслив развитие событий. Невозможно, чтоб это подстроила Мэри. Я вспомнил, как Деннис схватился за молоток. Может быть, от убийства отказался, но вполне был готов нанести тяжкие телесные повреждения. Может быть, потом, вернувшись домой, пересмотрел решение насчет убийства и на следующее утро отправился меня прикончить. Увидел, что машины нет, а любитель серфинга говорит: «Угу, знаю, о ком идет речь. Он вон туда в купальню пошел. Выглядел плоховато, так что далеко не уйдет. Могу поспорить, вернулся к машине, поехал на соседнюю стоянку. Я предупредил, что в дневные часы этот пляж – наполовину частная собственность». Сейчас Деннис, возможно, сидит на Другом конце стоянки, ждет, когда я засну. Потом прицепит к выхлопной трубе шланг, сунет другой конец на заднее сиденье, включит зажигание, захлопнет дверцы, плотно закроет окна. И в качестве последнего жеста нацарапает на капоте: «ДОХЛАЯ ЖОПА».

Я понял, что становлюсь параноиком. Попытался расслабиться и задремать.

На переднем сиденье сидел Йертл. Оглянулся на меня и сказал:

– Не беспокойся, я поведу. Поспи.

Я и так уже спал, до того утомившись, что земля остановилась на месте.

А когда проснулся, все сразу рассыпалось. За один переезд я потратил половину денег. Столько всякого наделал, а ничего не решил. Теперь надо вернуться в Лос-Анджелес. Мне требовался мотель, но нельзя тратить так рано наличные, когда до Лос-Анджелеса всего несколько часов езды.

Будем надеяться, что Азаль меня пустит в дверь. Может, в каком-нибудь ящике у нее еще лежит моя одежда, хотя она, скорее всего, давно ее спалила.

Азаль была мстительной женщиной. То, что она против меня предпринимала, реально или в воображении, запечатлелось в памяти. И все-таки из всех моих прежних женщин лучше всех поняла настоящего Джонатана Томаса. Поняла, почему слабый мужчина любит Реймонда Чандлера. [15] То, что я считал слабостью, называла «уникальной женственностью». Как сестра, хотела, чтобы я блистал этим качеством. А как только я думал, что знаю, чего она хочет, принимала весомые меры. Когда дело доходит до весомых мер, я становлюсь невесомым. Даже в ботинках со свинцовыми подошвами не выстою в борьбе.

В конце концов она превратила меня в мазохиста, который способен стерпеть даже Мэри, в злодея, способного бросить ее так, как я. Наверное, во все персидские пытки, которые я вынес от Азаль, вплетались колдовские заклятия на фарси. Я узнал значение слова «рогоносец» и чокнулся. Теперь возвращаюсь. Деннис, скорей всего, все-таки тюкнул меня молотком по башке.

Я остановился у ресторанчика, заказал крутые яйца. Официантка взглянула на меня так, словно я попросил черепашьих яиц. Надо было заказать яичницу всмятку в честь расползшихся в омлет мозгов.

Потом купил сигареты. Не случайно приметил винный магазин, поглазел на разнообразную отраву. Ром под солнцем, джин под луной, вино для успокоения, виски для буйства, водка для похмелья. А в перерывах пиво. Я немало выпил, работая на заводе, а иногда и после того. Когда у меня возникали жизненные проблемы, отравление служило отличной заменой.

– Чего желаете? – спросил продавец.

– Просто думаю.

– Тут не библиотека.

Я очутился на берегу алкогольной памяти, стоя на песке босыми ногами.