– Наверно, хочешь меня побить?

– Подумывал об этом. Околачиваешься тут, бросаешь женщин, являешься через много лет, словно тебе кто-нибудь что-нибудь должен. Иди работать.

– Я работал. Работал вместе с десятью тысячами точно таких же задниц, как ты, потом компания расширилась, перевела завод в Мексику. Но я свое успел получить, поэтому я здесь. Я выиграл.

– Ты мнедолжен.

– За что это?

– За Мэри.

Близился удар в живот. Я вышел из себя, ринулся на него, схватил за грудки и быстро провел апперкот. Вместо солнечного сплетения костяшки ударили в гаечный ключ. Кожа лопнула, но я держался, пока он кружил меня, колотя по бокам, отчего я свалился, как закружившийся в хороводе мальчишка. Сумел подняться на песке и начал отступать, стараясь не потерять равновесие. Он схватился за молоток. Убийство стало реальной и скорой возможностью. В голове промелькнуло, что письмо все-таки прислала Мэри, поставив Денниса за дверью, чтобы после моего ухода он привел приговор в исполнение, как и было обещано.

Впрочем, молоток он выпустил. Подошел и ударил меня в лицо. Темное небо над головой брызнуло искрами, голова завертелась, как взбесившийся спутник. Я рухнул на песок. Настоящий шум океана полностью утих… потом мир снова ожил.

Позже я часто вспоминал эти видения. Старался прочесть между строк. Разбивал абзацы на слова, складывал и делил на мельчайшие общепринятые единицы. Так и не нашел ответа; задача была некорректной. Если я студент, то свирепый профессор чертит мелом неразрешимые уравнения на черной доске моего сознания, след постоянно исчезает.

По утрам на пляже в Сан-Диего холодно. Жители Мичигана путают Южную Калифорнию с Таити. По их мнению, утро начинается с кофе, поданного в кокосовой скорлупе. Правда, в надлежащих обстоятельствах в Калифорнии легко живется, но, когда жизнь рушится, голубые небеса навевают тоску, навязчивые, как любовные песни в торговом зале гастронома, откуда тебя только что выкинули. На Западе, когда дела идут плохо, ждешь, соответственно настроению, дождя или снега, все подряд проклинают погоду, киснут в слякоть. В Мичигане несчастья идут косяком.

Впрочем, со мной покончено не было. Очнулся с забитым песком носом, видя в небе след реактивного самолета. Первым делом принялся отыскивать Йертла, но тот, видимо, разочаровался во мне и исчез. Вместо него ко мне приближался любитель серфинга. Положил свою доску прямо над моей головой, босые ноги остановились в трех дюймах от моего лица.

– Ты с виду на адвоката похож. Зачем тут ночевать? Может быть, вызвать «скорую»?

Челюсть до сих пор не двигалась. Я отрицательно покачал головой и взмахом руки отогнал его прочь.

Через минуту он взлетел на волну. Я сел и понаблюдал за ним. Он – дельфин, я – лягушка. Поймал другую волну, катившуюся прямо к берегу. Взглянул на меня и, наверно, подумал: «Что я тебе только что говорил? Исчезни». Волна доставила его на берег. Он выбрался из воды и вернулся ко мне.

– В чем проблема?

– Один ненормальный нокаутировал меня вчера вечером. Я прямо тут отключился. А что, это частная собственность?

– Наполовину. В дневное время наш участок. Нынче утром я плохо катался. Фактически, ты мне помешал.

Я попробовал подняться, но потерял равновесие. Он протянул руку и помог мне встать.

– Ну-ка, давай, держись на ногах.

– Пойду лучше душ поищу.

Серфингист указал на постройку примерно за милю.

– Там общественные купальни. С душем.

Я похлопал по карманам.

– Во сколько это мне обойдется, центов в пятьдесят? Вся мелочь из карманов просыпалась.

– Да ты что, мужик, обалдел? – В данный момент именно обалдел.

– Лучше езжай в Лос-Анджелес. Видишь, какой тут у нас берег чистый?

– Ладно, поеду. Но вряд ли смогу вести машину.

– Вон та стоянка ближайшая. Пешком дойдешь.

– Не окажешь ли услугу? Если увидишь в воде чемодан – это мой.

Ноги тонули в песке. Тащась по пляжу, я себя чувствовал Лоуренсом Аравийским [14] в пустыне. Оглянувшись, увидел, что любитель серфинга звонит кому-то по сотовому телефону, возможно, охранникам получастного пляжа, советуя присмотреть, чтобы я ушел после душа.

Я считал шаги, стараясь не думать о жалобах тела.

– Иди в душ, – приказывал себе. – Вперед.

И тут увидел Йертла. Он взглянул на меня и качнул головой. Ну ладно, не качнул, хоть вполне мог это сделать, ибо сидел с презрительным видом.

– Пошли, Йертл. За мной.

Он никуда не пошел.

– Тогда тут обожди.

Наконец, я дошел до постройки. Дверь каким-то чудом оказалась не запертой. Одежду забрал с собой в душевую кабинку. Вода больно хлестала по телу. Ежась под струями, я, как мог, намылился крошечным кусочком мыла, стараясь забрызгать одежду пеной.