— Ну, хлеб-соль, хозяева! — опершись на дверной косяк, громко произнес Трушин. — Что, человечинку жрете?

Сидевший за столом бомж выронил ведерко и с испугу принялся громко икать. Его подруга — или кто там она ему была? — обернулась… Максим попятился: такой Бабы-яги ему еще никогда не приходилось лицезреть вот так вот — нос к носу. Страшное морщинистое лицо — скорее даже, рожа — было покрыто каким-то гнойными волдырями и струпьями, левый глаз заплыл от синяка и, похоже, ни черта уже не видел, правый же, не мигая, смотрел на незваных гостей.

— Чаво пришли? — грубо поинтересовалось страшилище. — Чаво надо?

— Человечинку, говорю, варишь? — подойдя ближе, с угрозой спросил «лесовик».

— Ну и варю. Тебе-то что? — Баба-яга, казалось, ничуть не удивилась. — Мяско-то всякий любит.

— Откуда взяла, тварь?!

Трушин, видать, хотел схватить бабищу за шиворот, но побрезговал, и рука его повисла в воздухе.

— Он принес. — Ягуша тотчас же показала на бомжа. — Второю неделю уже таскает.

Максим сплюнул:

— Каннибалы вы гребаные! А ну, гнус, говори, откуда человечину взял? Говори, иначе башку отвинтим! Ну!

Нырнувший было под стол бомжарик неохотно вылез обратно и, подслеповато щурясь, уставился на гостей:

— Там, в подвале, много его, мяса-то… Я и не знал, что оно человечье… Вижу — обрезки… вот и взял.

— На рынке еще торговал, черт! Брали у тебя мяско-то?

— А как же!

— Ну все. — Словно задыхаясь от нехватки воздуха, Трушин рванул воротник рубахи. — Если не покажешь подвал, тут тебе и конец, понял?

— Как не понять… Покажу, покажу, а как же! Счас, вот только один глоточек…

— Я тебе покажу глоточек! — «Лесовик» могучим пинком сбил бомжа с лавки. — А ну давай, гнус, веди!

— Идемте, идемте… — заканючил бомжарик. — Тут недалеко, рядом…

Рядом-то рядом — но шагать пришлось два квартала. Миновали микрорайон, старую кочегарку, заброшенное здание военкомата, подошли к двухэтажной новостройке — будущей почте.

— Здесь, — показал рукой бомжик. — Вон он, подвал. Проводить али сами дойдете?

— Нет уж, иди. Да не вздумай бежать — достанем! — Трушин погрозил кулаком.

Подвал как подвал, в меру захламленный, в меру грязный, с расписанными разными непристойностями стенами. По всему, летом, в теплые времена, здесь тусовались девиантные подростки, но сейчас для них уже было холодновато. Лучи двух карманных фонариков не могли сразу обшарить все обширное помещение.

— И где тут мясо? — тихо поинтересовался Макс.

— А вон тут, у стеночки, завсегда появляется, — охотно пояснил бомж. — В бумажных мешках… ну, есть такие большие.

Лучи фонарей скрестились в указанном направлении, и Максим невольно поежился, рассмотрев бурое, неопределенной конфигурации пятно. Скорее всего — не врал бомжарик. Да и с чего бы ему врать?

— И когда ты за ним обычно приходишь? — негромко поинтересовался Трушин.

— Обычно к утру. Ну, как рассветет — вот так и иду. И сразу на рынок.

— Молоде-е-ец. — «Лесовик» возмущенно свистнул.

— Хорошо вы свистите, — тут же подольстился бомж. — Душевно! Я тоже так вот умею… вот…

Он тоже свистнул, несколько раз подряд, и похвалился:

— Ишь, не хуже, чем у вас получается.

— Сиди уж… Ну, что? — Тихомиров обернулся к напарнику. — Будем ждать… или к утру нагрянем?

— Да уж, подождем, коли пришли. — «Лесовик» пожал плечами…

И тут вдруг откуда-то снизу послышался какой-то шум, совершенно необъяснимый и ни на что не похожий… даже и не сказать…

— Что там такое, Макс?!

Лучи фонариков скрестились, как шпаги…

И тотчас же пахнуло смрадом, точно разрыли могильник!

— Ма-а-акс!!!

Что-то жуткое вырвалось вдруг из темноты и утробно завыло! Огромная, больше двух метров, фигура, покрытая шерстью, когтистые лапы, оскаленная зубастая пасть… И три красных, пылающих лютой злобой глаза!

Вву-ухх!!! Чудовище махнуло лапой, словно песчинку, отбрасывая рванувшегося было к выходу «лесовика»… Макс подобрал какую-то палку, тут же переломившуюся под исполинской силы ударом.

Максим отпрыгнул к стене — чудовище зорко наблюдало за ним своими яростно пылающими глазами и, кажется, ухмылялось…