— Эй! Товарищи из второго отряда! Совесть-то у вас есть или как? Нам еще «Товарищ песню» репетировать.

— Все! — пристукнув по корпусу гитары ладонью, громко произнес Митяй. — Пойду отнесу.

— Давай… Мы пока карты раздадим.

В коридоре наконец появился Митяй — в джинсах и футболке с самодельной надписью «Led Zeppelin», с небрежно закинутой на плечо гитарой.

— Ну что? — Максим поудобнее перехватил ружье. — Пошли, что ли, следом? Как там, Петрович, поется-то? Мы красная кавалерия, и про нас… былинники плечистые ведут рассказ!

— Не плечистые, а речистые!

— А, какая разница? Сейчас главное — не промахнуться. Ты, Петрович, бери того, что слева, а я — правого. И — одновременно, на раз-два, ага?

— Понял, не дурак. Опа… что это тут, на полу? Тапочки, ремень… возьмем?

— Да зачем они?!

— Авось пригодятся…

И вот они, монстры, все так же сидят внизу, на лестнице, словно какие-нибудь бомжи на вокзале…

Завидев, а точнее, заслышав идущих, один из монстров лениво потянулся к копью… Не видя перед собой никого, юный художник беззаботно перепрыгивал через ступеньку… Летя прямо на острое лезвие!

Приладив на перилах ружье, Максим прицелился:

— Пора, Петрович… Р-раз-два!

Бабах!!!

Выстрелы грянули одновременно. Один из трехглазых, лишившись половины черепа, тут же завалился навзничь, второй тоже упал, схватившись за брюхо и глухо, со злобой, завыл. Зеленая, со странными переливчатыми искорками, кровь залила весь коридор…

— Добить бы надо, Петрович, — обернулся Макс.

А инженера и не нужно было подгонять, ловко перезарядив ружье он подошел ближе и, почти не целясь, снес трехглазому голову.

— Ну вот, всего-то и дел! И чего мы раньше-то тянули?

— Ага, раньше попробуй к ним подойди… Это они только сейчас подустали, расслабились…

— О боже! Что это?

Мальчишка, похоже, что-то заметил! Или пытался увидеть, вглядываясь… нет, не в монстров, в Олесю…

— Вы?

Увидел что ли? Но ведь не должен же! Впрочем, и монстры его поранить не должны были, а ведь, поди ж ты…

— Смотрите, смотрите, они оживают! — в ужасе закричала Олеся.

Максим глянул и обомлел: прямо на его глазах страшные раны чудовищ затягивались, обрастали мясом… вот уже появился череп, глаза…

— Вот это регенерация! — Покачав головой, Петрович всадил в оживающих гадов последний заряд и обернулся к Максу: — У тебя осталось, чем их угостить?

— Пара зарядов найдется, — успокоил молодой человек. — Но… на этом и все.

— Надолго ли их это задержит? — покачала головой девушка.

— Вот что! — Тихомиров решительно махнул рукой. — Берем мальчишку и сваливаем! И побыстрее… Не целую же ночь нам тут вот так стрелять. Да и заряды заканчиваются. Олеся! Поговори с парнем… Ну, гитару хоть у него возьми…

Девушка осторожно вяла гитару — подросток все так и стоял, застыв словно статуя. Действительно, что-то такое увидел? Или…

— Привет, Ренуар! Что не спишь?

— Ой… — Митяй мотнул головой и похлопал ресницами. — Это и в самом деле вы! Вы… вы как здесь?

— За тобой пришла, — на ходу импровизировала девушка. — Надо нарисовать кое-что… ну, в твоей манере, она мне очень понравилась… и моим друзьям.

— Спасибо, — польщенно улыбнулся художник и тут же замялся. — А что, прямо сейчас вот идти, ночью?

— Конечно, сейчас. — Олеся улыбнулась еще обворожительнее и загадочней. — Мои друзья уже утром уедут. Им так понравился мой портрет, вернее, твой портрет… тот, что ты написал у озера. Здорово! Нет, честное слово, здорово! Мои друзья так хотят с тобой познакомиться… Я им сказала, что попробую позвать… Ну пожалуйста, пошли, а?

— Ладно, — решился подросток. — Только сначала гитару отдам и…

— Я жду тебя на улице, у забора. — Девушка протянула гитару… и тут же исчезла. В глазах паренька, разумеется…

Ой, надо было видеть его лицо!

Впрочем, удивлялся он недолго — побежал куда-то прямо по коридору, заглянул в класс, вышел уже без гитары и, распахнув окно, сиганул в ночь.

Беглецы, как и договаривались, ждали его у забора.

— Здравствуйте! — широко улыбнувшись, Тихомиров вышел на свет фонаря (вот уж когда пригодились и тапочки, и ремень — парнишка их всех видел). — Это вы и есть тот самый художник?

Подросток сконфузился:

— Наверное, я…

— Прекрасно! Прекрасный потрет я имею в виду. А пейзажи вы не пишете?