Шрифт:
Олеся усмехнулась:
— Похоже, они его потеряли.
— Потеряли, так найдут, — поправляя висевшее на плече ружье, хмуро заметил Максим. — Чего тут искать-то? Чай, не Лас-Вегас, народу немного. Может, прямо сейчас пристрелить их?
— Нет. — Григорий Петрович предостерегающе покачал головой. — Стрелять нужно с близкого расстояния и наверняка, второй попытки не будет.
— Надо что-то придумать…
— Пока мы будем думать, монстры начнут искать!
Судя по всему, чудовища именно так и рассудили, потому как переглянулись и, подхватив копья, прыжком рванули в окно.
Макс даже глаза зажмурил — ожидая, что вот-вот разлетятся в стороны осколки стекла… Но нет… Конечно же, нет… еще бы… Как магазин, так и школа, точнее, как беглецы, так и монстры. И те и другие в этом мире чужие, пришельцы.
— Ну? — Тихомиров махнул рукой. — Айда с разбегу…
Очутившись в длинном, тускло освещенном коридоре, беглецы увидели в дальнем его конце обоих трехглазых, мимо которых как раз проходила какая-то девчонка с полотенцем и зубной пастой…
Максим даже не успел опомниться, как один из монстров с размаху проткнул девчонку копьем… проткнул бы… А так — вжик! Только в воздухе что-то свистнуло, а девушка как шла, так и шла себе, что-то вполголоса напевая.
— Ага, — прошептал инженер. — Вот, значит, какой у них метод.
Олеся передернула плечами:
— Да уж, метод хоть куда. Нам бы только под их копьецо не попасться!
Вот опять с лестницы спустилась группа подростков… Монстры снова взялись за копья… и снова — напрасно.
Тихомиров ухмыльнулся:
— Да уж, с ужином у наших трехглазых друзей пока не складывается. Ну что, пора на охоту? Предлагаю спрятаться на втором этаже — рано или поздно монстры туда поднимутся, у меня почему-то такое предчувствие.
— Ага, — кисло улыбнулась девушка. — Если до того мальчишка не пожалует к ним сам… А они его — копьями.
— Представляю, что тут тогда начнется, — покачал головой инженер. — Ни с того ни с сего вместо парня — кровавые клочья. Да уж, думаю, стесняться наши друзья не будут.
— Похоже, что так, — угрюмо согласился Максим. — Ну что, пошли на второй этаж? Вон, сзади — черная лестница. Кстати, оттуда, с лестницы, и более-менее прицельно выстрелить можно.
— Вот именно, что более-менее. Ладно, идем…
На втором этаже кто-то тихонько играл на гитаре и пел — музыка доносилась из распахнутой двери одного из превращенных в спальные помещения классов:
Я вам песню спою об одном гитаристе, Он чилийских мальчишек был вожак и кумир, Я вам песню спою о веселом марксисте, Что играл на гитаре — а слушал весь мир!— Не надо про Виктора Хара, Митяй, больно уж песня грустная.
— Так что ж вам теперь — «Венсеремос» спеть?
— Лучше эту — «пароход белый-беленьки-и-ий…» Ну, помнишь же?
Какая-то девчонка, озабоченно стуча каблучками, поднялась по лестнице и, промчавшись сквозь Тихомирова, заглянула в класс:
— Вы у нас гитару брали? Так вот — отдавайте. Нам она тоже нужна.
— Так вас там сторож услышит.
— А мы гулять собираемся, на улицу вылезем. Короче, отдавайте!
— Ну, еще одну песенку, а?
— Тогда гитару сами принесете! — Девчонка рассерженно зацокала обратно, а у самой лестницы обернулась и крикнула: — Давайте быстрей только. Нам тоже песен хочется.
— Ага, а нас к себе не зовут, — глухо прокомментировали в палате.
— Не зовут. У них свои гитаристы есть. Митяй, сбацай-ка напоследок чего-нибудь повеселее! Про Карлсона что ли…
— Есть герой в мире сказочном… — взяв первые аккорды, начал Митяй.
— Он простой и загадочный… — тут же подхватили слушатели.
— Вот молодежь раньше отдыхала, — с оттенком зависти произнесла Олеся. — Вино пей, на танцах пляши, песни ори ночь напролет. Никому и дела нет! Вот это лагерь! И из взрослых — только сторож, и тот незнамо где. А как же воспитатели?
— Они сами себе воспитатели, Олесенька, — тихонько пояснил инженер. — Комсомольцы! Между прочим, по утрам на колхозные поля работать выходят. Целый день, до вечера, на прополке…
— Тсс!!! — Тихомиров кивнул на лестницу. — Кажется, идет кто-то…
Петрович быстро вскинул ружье, и Максим тоже последовал его примеру, но… Это оказались не чудовища — все та же цокающая каблучками девчонка.
Правда, в палату она на этот раз не пошла, дождавшись конца песни, заголосила с лестницы: