Он встал и двинулся в сторону комнаты, но его остановил железный рык Черепа:

– Прикую на хуй!

Он вернулся, гуманитарная миссия прошла без успеха. Рано, с обреченностью понял он, надо сосредоточиться, и выпил еще стакан за здоровье присутствующих, очень актуальный тост в данной нехорошей квартире.

Второй стакан «Веды» закрепил успех первого, и захотелось петь, и он запел «Вальс-бостон».

Отъехавшая Башка засмеялся и сказал Черепу-1, что у клиента поехал крышак, может, ему ебнуть?

Череп-1 заслушался пением Алекса, он сам любил в караоке петь эту песню и подтянул второй куплет про «Опьянев от наслажденья, о годах забыв». О своих годах на малолетке и в двух ходках он не забывал никогда, он даже похлопал своими лапами-крыльями, как пелось в песне, и сказал милостиво:

– Пой, фраерок! Хорошо поешь! На зоне с пайкой будешь!

Песню не допели до конца, в дверь опять позвонили.

Пришел новый сдатчик – это был Сеня, барыга с Апрашки, постоянный клиент Алекса, толстый Сеня по кличке Веселая Чернильница.

Его размер был, как у Леонардо в золотом сечении, 150х150 (вес и рост), он ходил в спортивном костюме и кроссовках, ничего другого он не носил, не мог, обливался одеколоном «Фото», флакон в день, очень потел, но плут был отменный. Пахло от него… нет, от него разило: пот и одеколон давали адскую смесь, телки всегда с него брали бонус за вонь, он не спорил.

Сеню встретили как родного, Череп даже не бил его по башке, просто взял за нос и привел сразу в кухню на разгрузку лаве – так он называл дензнаки.

Очнулся после торчка Череп-2 и сразу включился в процесс отъема наличности. Сеня принес нехило, пропустил две недели, ударно попахал, и весил его лопатник два косаря.

Цепуру он тоже снял, но попросил не трогать звезду Давида. Череп сказал:

– Ну что мы, нехристи какие-то, носи, чай, не чужие. Иисус вроде тоже из ваших?

– Из наших, – заверил Сеня, соврал в интересах выживания, хотя внутри себя так не считал.

– Ты прости, но мы тебя легонько свяжем, без кляпа, дело такое, потерпи, – ласково сказал Череп-2.

Второй пузырь «Веды» прозвучал как симфония. Алекс уже сам разливал, наметилось полное взаимопонимание, включили телевизор, дело шло к вечеру, показывали фильм про ментов, которые ловили бандитов.

«Бандитский Петербург» – любимое кино. Черепа его никогда не пропускали, любили его, играли по нему в игру, кто и сколько найдет косяков и неправдоподобных ситуаций в сценарии, и гадали, какие же люди в прототипах. Череп-2 даже тайно мечтал, когда они попадут в герои сериала, но их время еще не пришло. Череп-1 ждал коронации, люди за него уже говорили.

На складе мягких игрушек, сваленных в комнате, шла своя жизнь. Шлюха Катя увидела своего начальника из спецчасти и вежливо кивнула ему головой. Коля сумел перевернуться на бок и лежал с закрытыми глазами: он набирал силы для броска на этих зверей, которые его офоршмачили, он лежал и придумывал им смерть. Когда-то в юности он немного подрабатывал мясником на Сенной и помнил картинку разделки туши – красивую такую, где каждая часть имела номер. Он готовился и копил силы на рывок, желал показать им все номера на той картинке с говядиной.

Офицер был в полном ауте, смерти он не боялся, но табельное оружие, удостоверение – это хуже смерти, неполное служебное соответствие, увольнение, такого места у него уже никогда не будет, а зачем тогда жить, в райотделе он не выдержит, версия у него для отмазки была: встреча с агентом.

Сеня – Веселая Чернильница, как наиболее мобильный (менее связанный), оценив компанию, сразу пополз к Изе Моисеевичу: интеллигентные люди должны быть вместе. Ну не лежать же рядом с мусорами и громилами. Проститутка вроде ничего, неплохо перед смертью дать ей в голову на шару, но при посторонних может не встать, а это позор.

Они начали шептаться о своем, о вечных проблемах с этими русскими.

– А этот Алекс, как он может так кидать людей, какие рекомендации, он с ними заодно? – глазами показывая на кухню, шептал Изя Моисеевич.

Сеня кивал уважаемому профессору, что таки да, но легкое злорадство он к нему испытывал; забыл, наверное, старый осел, когда пять лет назад срезал его на экзаменах в театральный вуз, сказал – идите в народное хозяйство. Хуй тебе, старый пень, а не народное хозяйство, эстет ебаный, – и отодвинулся от него.