Мир литературы оказался совсем не духоподъемным местом. Ни Гоголь, ни даже Сорокин не витали в коридорах, атмосфера издательства напоминала советский НИИ, где люди в основном курили и плели интриги по мелким поводам. Все ненавидели соратников и завидовали жене главного редактора, которая меняла шубы и губы каждую неделю. Подозревали они своего начальника во взятках с авторов нетленных бестселлеров о губительной страсти и желали того же.

Все казалось хорошо, но мечта о собственном гнездышке твердела, как член у дизайнера из соседнего отдела, который работал над эротической серией «Камасутра для лохов». Он один имел право заходить на порносайты по работе, совмещая приятное с полезным. Все знали, что он дрочит под столом, но и это считалось производственной необходимостью.

Решение о режиме жесточайшей экономии было принято бесповоротно, надеяться на бескорыстного мужчину, разбрасывающего квадратные метры как манну, было смешно. Даже девушки класса «премиум» жаловались в печати, что каждый квадратный метр оплачен кровью, потом и еще кое-чем, что не способствует пищеварению.

Даша стала изучать историю вопроса, ослепла от монитора, облазила все форумы и сайты бесплатных услуг и способов, как прожить на доллар в день – такая у нее была программа максимум.

Одежду она нашла быстро, церковные склады разных конфессий прошерстила за неделю. У христиан нашлись кожаная куртка и сапоги, евреи одарили трикотажем, буддисты – натуральным постельным бельем и большим количеством трусов. Лифчики она не носила, не на чем было, да и голая грудь – это практично и эротично.

С едой тоже вроде устроилось: в каждой конфессии кормили два раза в неделю. Слава Богу, календарь и летоисчисление у них были разные, график получился гибкий и закрывал пять дней в неделю. Учитывая ограничения у каждой, получался неплохой рацион: кришнаиты давали овощную составляющую, христиане поставляли твердые крупы и белки, евреи кормили плохо, но не заставляли молиться, у буддистов были хорошие десерты.

Бытовая техника, диски – все ловилось в Интернете, где люди избавляются от хлама и при этом чувствуют себя благотворителями, порошок и бытовая химия бесперебойно поставлялись на различных презентациях в торговых центрах и акциях в контрольных группах по проверке качества: берешь порошок или зубную пасту, чистишь, моешь, а потом пишешь отчет.

С транспортом тоже не было проблем: хозяйка квартиры оставила ей карту москвича, и она порхала на ней бесплатно по всем дорогам Москвы.

Красилась она в крупных магазинах, маникюр делала сама, презентации и банкеты обеспечивали авторы, не пригласить редактора – это грех, так и жила, но за доллар пока не получалось, кое-какие расходы были.

Она любила кофе, особенно капуччино, особенно в хорошем месте, где вкусно пахнет; на презентациях больших торговых сетей давали пробовать обычный растворимый, а вот итальянский капуччино никто на шару не наливал.

В пятницу, после работы, она ездила в кафе возле консерватории для своей еженедельной оргии.

Кафе было модным, причин для этого было много: центр, недалеко от Чайковского, который сидел памятником Веры Мухиной, это место любили девушки с плохим зрением от чтения книг под подушкой и плохими ногами, но с высокими моральными ценностями, залетали сюда и утонченные поклонники Чайковского, считавшие его своим, ночью приезжали байкеры с охраной, вооруженной автоматами, охрана была в масках, мотоциклисты тоже, от кого они прятались – непонятно, но выглядело это как в фильмах Родригеса и Тарантино; они приезжали с оглушительной музыкой, потом сидели тихо, потом уезжали, никого не удивив, под громкую музыку, и так каждую ночь; что ими двигало, никто не знал, да и они сами не понимали, на хера весь этот маскарад.

Молодые люди без мотоциклов сидели ночами с ноутбуками и в наушниках, они изображали биржевых игроков, ждущих открытия азиатских, а потом и американских бирж, на самом деле они играли в покер и косынку, в плейерах слушали шансон для адреналина и иногда шарили по порносайтам, пытаясь бесплатно получить удовольствие.

Вот такие ночи Даша любила больше всего, она приезжала к часу ночи, последним метропоездом, садилась на веранде лицом к дороге и начинала свое священнодействие.

Ее здесь уже хорошо знали, чаевые от нее получить никто не ждал, но привыкли и даже улыбались иногда, приносили чашку, она уже в метро начинала испытывать оргазм.

Ей казалось, что эта пагубная тяга к капуччино у нее из прошлой жизни, она уверенно считала, что когда-то жила во Флоренции и каждое утро ее дворецкий подавал дымящуюся чашку и она выпивала с вожделением.

Три чашки за ночь вместе с пачкой сигарет – вот такой порок не давал ей жить по плану, но субботняя ночь в пустынном кафе была для нее равновесием на весах настоящего.

В шесть часов утра она уезжала первым поездом метро на Алтуфьевку, где на мусорном баке у подъезда всегда белели надписи «Рига» и «Хуй»; как филолога ее долго мучило, что бы это значило, но потом привыкла и перестала замечать, однако эта надпись ее настигла в далекой Канаде, когда она ездила в командировку на Международный фестиваль русской книги.

Они долго летели до Монреаля, потом столько же на мини-вэне плелись до Торонто с бывшим русским фарцовщиком – хозяином авто, экономившим бензин и не включавшим кондиционер, заколебавшим рассказами, каким он был крутым в Москве до 87-го года, к ночи въехали в город.

Людей из России он развозил по родственникам, и в первом же дворе, куда приехала жирная баба, скулившая всю дорогу Даша увидела мусорные баки с родными надписями «Рига» и «Хуй»: сутки путешествия на другой конец света, а результат тот же.