Жаров, к счастью, оказался в ординаторской, как и сказала дежурная медсестра. Он сидел там один, заполняя какие-то документы.

– Простите, – сказала я, прикрывая за собой дверь, – вы – Геннадий Викторович Жаров?

– А вы по какому вопросу? – нахмурился он.

Как и большинство хирургов, он, судя по всему, не слишком любил общаться с людьми. Наверное, Жаров принял меня за пациентку.

Я представилась, и он немного расслабился, хотя теперь его лицо приобрело недоуменное выражение: действительно, зачем бы это врачу из другой больницы жаждать с ним побеседовать?

– Ваши координаты мне дали в Первом меде, – пояснила я. – Мне очень нужно найти одного человека, студента, который, возможно, учился с вами в одной группе – по крайней мере, на первых курсах. Его звали Леонид Демченков. Вам знакомо это имя?

– Ленька? – переспросил Жаров удивленно. – Ленька Демченков? А что, собственно, случилось?

Я не заготовила «легенду» на случай, если он вдруг начнет задавать вопросы, а потому немного растерялась.

– Ну, видите ли… В общем, Роберт Караев просил меня его разыскать! – вдруг выпалила я единственное, что пришло мне на ум.

– Роберт?

Теперь Жаров выглядел еще более удивленным.

– Но ведь они общаются, насколько я знаю? По крайней мере, мне всегда так казалось…

– Значит, они все-таки учились вместе?

– Вы задаете странные вопросы, – заметил Жаров, внимательно глядя на меня. – Говорите, что Караев просил вас разыскать Леньку, но не уверены, что они вместе учились?

– Ладно, ваша взяла! – вздохнула я. – Роберт меня ни о чем не просил, просто я увидела фотографию в одном старом альбоме, и она показалась мне… А информация о том, учились ли вы вместе, – секретная? Вы не можете мне просто сказать – да или нет?

– Очевидно, вы уже поняли, что ответ – да. Дальше что?

– Я хотела бы узнать, почему фамилии Демченкова нет в списках выпускников?

– Потому что он и не выпускался, – ответил Жаров.

– Его отчислили за неуспеваемость?

– Почему – отчислили? – удивился мой собеседник. – Ленька всегда хорошо учился. Только вот к третьему курсу он понял, что врач из него не получится.

– Почему?

– Он боялся крови. Даже в прозекторской чувствовал себя не в своей тарелке, в обморок падал… Это его папаша, тоже врач, хотел, чтоб Ленька в медицину пошел, а его все в бизнес тянуло. Кажется, у него что-то получилось: я слышал, у Демченкова дела идут ничего себе?

– Это точно, – кивнула я. – А в каких отношениях были Демченков и Роберт Караев?

– Так дружили они – с первого курса, – пожал плечами Жаров. – Прямо неразлейвода приятели! Но я все рано не понимаю, почему вас это так интересует? Что-нибудь случилось с кем-то из них?

– Извините, я не могу сказать, – ответила я. – Мне просто нужно было знать. Но они оба в порядке, – добавила я, заметив выражение недоверия на лице Жарова. – Спасибо за беседу.

И я поспешила поскорее уйти, чтобы он не начал задавать новых вопросов. Наверное, мне следовало лучше подготовиться к встрече с бывшим сокурсником Роберта, но у меня в таких делах опыта нет, а потому все приходится сочинять на ходу. Что ж, в следующий раз буду умнее!

– Ну и что? – спросила Лариска, когда я выложила ей результаты своего расследования.

Мы сидели в ее машине и трескали беляши, купленные подругой у станции метро, – мама убила бы меня за это! Она считает, что мясо в беляшах прежде гавкало и мяукало, а не мычало и блеяло, а потому ни мне, ни Дэну не разрешалось есть такую пищу – по крайней мере, на виду у мамы.

– Они знакомы, это ты выяснила, – продолжала Лариска с набитым ртом. – И что с того?

– А то, что Демченков зачем-то скрывает свое знакомство с Робертом!

– Может, он просто не сообразил, о ком ты говоришь? Так бывает, слышишь фамилию…

– Ну да, разумеется, ведь «Роберт Караев» – чертовски распространенное словосочетание, верно? – разозлилась я из-за Ларискиного упрямства. – Особенно вкупе с тем, что он является хирургом-ортопедом!

– Ладно-ладно! – Руки Лариски взлетели в защитном жесте, словно она боялась, что я вот-вот наброшусь на нее и растерзаю. – Допустим, он понял, кого ты имеешь в виду, но по какой-то причине решил сделать вид, что это не так. Возможно, причина эта никак не связана с тем, что интересует тебя? Может, они поссорились? Столько воды утекло со времен института… Кроме того, не забывай, что пути Роберта и этого Демченкова давно разошлись: один работает по специальности, а другой ударился в бизнес – людей разводят и меньшие различия!

Возможно, в чем-то моя подруга и была права, но я просто не могла принять ее точку зрения, потому что мне не давала покоя мысль о большом количестве совпадений в этом деле. Во-первых, смерть Розы Васильевой – допустим, она умерла от естественных причин, и это доказал Багдасарян, так что придраться тут не к чему, за исключением подмены анализов Робертом. Заметь он, что анализ на протромбин отсутствует в предоставленном пациенткой списке, Роза могла бы остаться жива – но возможно, и нет, потому что, как нам известно, смерть от ТЭЛА может наступить внезапно даже при условии, что проведены все профилактические мероприятия. Но есть еще протез – не «Зиммер», как положено, а «СПАН», и это – полная загадка. Детские оправдания Роберта по этому поводу никак нельзя принимать всерьез, особенно потому, что я прекрасно знаю Караева: он не такой человек, который может позволить случайности вмешаться в его жизнь! Он привык контролировать все и вся, и хотя, конечно, мог не заметить отсутствия одного-единственного анализа, но две ошибки с одной пациенткой – это слишком! А теперь еще и отказ генерального директора «Новой жизни» признавать свое знакомство с Робертом, подмена секретаря – теперь я уже не сомневалась, что парень появился в приемной Демченкова не случайно. К чему все эти ухищрения?