– А он куда-то пропал.

– То есть? – не поняла я.

– Да его уже двое суток никто не видел! Дома Караева нет – по крайней мере, так его жена говорит, на работу он не является… В общем, что-то, похоже, происходит, только никто не знает, что именно.

– Вот это номер! – пробормотала я.

В этот момент мимо нас прошла Люда, и мы замолчали. Выглядела она не ахти – какая-то помятая и явно чем-то расстроенная. Разумеется, любовник куда-то свалил, и если раньше благодаря покровительству Роберта она имела хоть какой-то вес, то теперь ее золотые деньки закончились!

– Здравствуйте, Агния Кирилловна, – кротко поздоровалась она. Да, воистину – чудо! Раньше девушка предпочитала делать вид, что меня не замечает, а если и здоровалась, то нехотя, сквозь зубы.

Люда прошла, и я спросила:

– А как там Гоша?

– Пока никак, – вздохнул ординатор. – Я вчера вечером был в Поленовском институте – хотел про него узнать. Гоша все еще в реанимации, и врачи не уверены, чем все закончится. По крайней мере, состояние стабильное – так они уверяют, а в остальном…

– Мне бы тоже надо туда сходить, – заметила я.

– Да бросьте вы, Агния Кирилловна, – куда вам сейчас Гошей заниматься, у вас у самой проблем предостаточно!

– Ну, знаешь, одно другому не мешает: в конце концов, Гоша – мой хороший друг, и я не могу просто сидеть спокойно и ждать неизвестно чего!

Я всегда была твердо уверена в том, что лозунг времен советской власти «помоги себе сам» несет в себе очень даже большой смысл. Конечно, Родин предупредил меня, чтобы я не вмешивалась и предоставила ему работать по делу, однако не в моих привычках позволять другим действовать за моей спиной. Всегда надо быть в курсе того, как продвигаются твои дела, а разрешать «дяде» манипулировать твоей жизнью – самое худшее, что только можно себе представить.

Именно поэтому, придя с работы вечером, я пригласила к себе Светлану Голубеву.

– А можно я приведу с собой дядю Илью? – спросила Света.

– Какого еще дядю? – удивилась я. – Ладно, приводи, поглядим!

Когда я открыла дверь, то увидела Светлану в компании невысокого, полного мужчины в очках. Я узнала его: тот же самый мужчина приходил на похороны и стоял в стороне от остальных родственников Галины Васильевны.

– Так вы, значит, и есть тот самый дядя Илья?

Он ответил:

– А вы, значит, та самая Агния? На самом деле я Свете такой же «дядя», как вы – «тетя», но, думаю, нам стоит поговорить об этом в квартире. Что скажете?

Я посторонилась, пропуская гостей в прихожую.

– Так все-таки кто вы? – спросила я, когда мужчина в сопровождении Светы прошел в гостиную, где уже сидели мама и Дэн.

– Илья Петрович Лазарев, личный друг покойной Галины и, по совместительству, нотариус. Это я составлял завещание.

Так вот оно что! А я-то принимала его за родича, жаждущего завладеть жилплощадью Голубевых!

– Значит, это вас я должна благодарить за все неприятности, которые сейчас переживаю! – воскликнула я, не успев даже подумать о том, что могу своими словами обидеть друга Галины Васильевны.

– Ну, видите ли, – развел он руками, – когда Галя диктовала мне свое завещание, она искренне полагала, что делает вам щедрый подарок. Кто же мог знать, что так получится, ведь она не собиралась умирать скоропостижно!

– Но я, по крайней мере, могла ожидать, что мне сообщат о таком важном решении!

– Вы правы, Агния, – согласился нотариус. – Но это, честно говоря, была именно моя идея – сохранить условия завещания в тайне. Во-первых, это позволяло держать на расстоянии Антонину, ее племянницу, и всю многочисленную родню – только представьте, что пришлось бы вам пережить, узнай они о намерении Гали оставить вам жилплощадь!

Я понимала, что это чистая правда, и внутренне поежилась.

– Буду с вами честен, Агния, я назвал не единственную причину молчания Галины. Не сомневаюсь, вам неприятно будет услышать, что я не доверял вам. Галя утверждала, что вы глубоко порядочный и честный человек, однако, поверьте, в силу моей профессии мне не раз приходилось наблюдать, как честные и порядочные люди вмиг утрачивают положительные качества, стоит впереди замаячить деньгам! Пожалуйста, не обижайтесь, но я даже просил Галю подумать как следует и попытаться найти другое решение проблемы. К сожалению, по здравом размышлении мы пришли к выводу, что другого выхода обезопасить Свету нет. Я неплохо знаком с Антониной, а потому не сомневался, что после смерти ее матери эта женщина сделает все, чтобы Свету признали невменяемой. Она отправила бы девушку в психушку, а сама завладела бы квартирой. Так как у Светланы нет других близких, всем было бы все равно, что с ней происходит, и никто бы не заступился!

– Но Галина Васильевна могла бы оставить квартиру вам, – возразила я. – Вы ведь были ее близким другом?

– Я – старый человек, Агния, – покачал головой Илья Петрович. – Мы с Галей ровесники, а Света молода. Вы – другое дело: вы гораздо моложе, сильнее, у вас есть семья. Все это станет хорошей защитой для Светланы от Антонины и других жадных родичей. Но я настоял, чтобы в завещании было одно условие: вы становитесь владелицей квартиры только в том случае, если принимаете на себя заботу о Свете.