– Тогда прошу проследовать за мной.

Документы на первый взгляд выглядели вполне пристойно. Основной груз - двенадцать тонн «энергии-33», чрезвычайно дорогого синтетического топлива, используемого в ГР-приводах, - был оформлен надлежащим образом и застрахован «по полной», то есть от всех мыслимых видов ущерба.

Неудивительно, что капитан отказался выдавать в эфир информацию о содержимом своих трюмов - цена такого количества «энергии-33» по самым скромным оценкам раза в четыре превосходила стоимость самого корабля. Правда, подобные грузы, как правило, переправлялись под конвоем Флота, но Катя знала, что в последние годы армия не слишком интересуется сопровождением транспортов на относительно безопасных маршрутах далеко от границ Федерации.

Помимо топлива, клипер принял на борт обычный перечень товаров - кое-что из производимых на Талере деликатесов, срочную почту и прочие мелочи. И ещё сорок кубов весьма ценной розовой древесины гита - странного дерева, произраставшего на Талере и упрямо отказывавшегося расти где-либо ещё.

Древесина отличалась высокой прочностью, нежным цветом и непередаваемым тонким ароматом. Экспорт гита был ограничен, официальный вывоз древесины составлял где-то с десяток тысяч кубометров в год, нелегальный (контрабандисты с удовольствием набивали трюм розовым деревом) примерно вдвое больше. На этот груз у капитана Багера также имелись все нужные бумаги. Осмотр трюмов тоже ничего не дал… все на своих местах, маркировка контейнеров соответствует описи, содержимое тоже - по крайней мере в тех случаях, когда его можно было проверить.

Скрепя сердце, от полного сканирования корабля Катя отказалась. ДЛС, получив замеры с трёх-четырёх достаточно удалённых друг от друга точек, позволяла построить полную схему корабля, выделив места расположения всех объектов, скан-коды которых имелись в базе данных, а также зоны, защищённые от глубокого сканирования.

Очень надёжный… и очень долгий метод. Минимум три, а скорее и все четыре часа. Плюс ещё два раза по столько на проверку «чёрных пятен», куда не смогли пробиться сенсоры ДЛС. Бессмысленная работа, учитывая, что её уже провели не так давно и данные результата анализа были приложены к документам, предоставленным ей капитаном.

Нет уж, лучше ограничиться документами и выборочной проверкой полудесятка контейнеров. А если подумать, то ещё лучше было бы вообще сюда не соваться…

Катя всё больше ощущала себя дурой. Ну да, задержка корабля несущественна, на маршруте длиной в 25 световых лет два часа не стоят того, чтобы о них говорить. Хоть бы и для правительственного курьера. И всё же из-за пустых подозрений…

Она украдкой бросила взгляд на капитана. Казалось бы, тот должен был сейчас злорадствовать. Ещё бы, молодые и неопытные таможенницы не нашли ничего, за что могли бы зацепиться. Значит, им неизбежно придётся приносить капитану и экипажу извинения за беспричинную задержку. И у Багера теперь имеется повод если и не подать жалобу - ну какой капитан в здравом уме станет портить отношения с «небесными стражниками», - так хотя бы пустить пару сплетен, способных отравить жизнь надёжнее взыскания от начальства. Мол, соплячки возомнили себя крутыми копами. Она ожидала увидеть ехидную усмешку. Но капитан не улыбался. Капитан смотрел на часы, и то, что он там видел, явно ему не нравилось. Капитан извлёк из кармана мятый платок и вытер лоб. Затем посмотрел на часы ещё раз. Он нервничал…

– Я думаю, на этом нам стоит закончить. Катя решительно поднялась с кресла, отодвинув в сторону стопку распечаток.
– Вижу, всё в порядке. Я благодарю вас за сотрудничество, капитан, и приношу свои извинения за то, что прервала ваш полёт. Думаю, нам сейчас стоит пройти на мостик, и я внесу в вахтенный журнал запись о проведённом досмотре. При возникновении претензий к вам в связи с изменением сроков прибытия на Сантану эта запись послужит…

– В этом нет необходимости, капитан Шелест, - Багер прервал девушку, не дав закончить нарочито растянутую мысль.
– Просто дайте нам возможность следовать своим курсом. Я понимаю, вы делали свою работу. Но мы уже получили отметку о досмотре, и этого достаточно. Позвольте проводить вас к шлюзу.

Катя перехватила удивлённый взгляд Снежки. Та как раз с головой погрузилась в базу данных «Элегии», и для хотя бы поверхностного её изучения требовалось ещё минут сорок.

Пухленький суперкарго проявлял полную готовность к сотрудничеству, открыв таможеннице административный доступ (что, вероятно, являлось некоторым нарушением прав владельца груза, но на практике делалось довольно часто). И торопливо, но исчерпывающе давал пояснения по любым вопросам. Взглядом дав понять подруге, что спорить не стоит, Катя двинулась за Багером. Снежана плюхнулась в кресло, не снимая скафандра. Она явно была раздражена:

– Ну, может, хоть теперь скажешь, в чём дело? Сначала мы тормозим корабль со вполне актуальным кодом. Затем вооружаемся до зубов и идём пугать экипаж. А стоило мне всерьёз заняться проверкой, как ты вдруг всё закругляешь и приказываешь вернуться. В чём дело, подруга?

Столь длинную реплику Катя попросту проигнорировала.

– Лен, что накопала?

– В общем, ничего особо интересного. У капитана было три штрафа за контрабанду… скажем, это вдвое меньше среднестатистического показателя. Этот Шоссен - тот ещё фрукт, бывший морпех, и на корабле он скорее представляет собой службу безопасности, чем выполняет обязанности помощника. Контракт подписал два дня назад…

– Почему? Куда делся прежний помощник?
– насторожилась Катя.

– Напился. Устроил драку. Переоценил свои силы. Лечит сломанную челюсть. Списан с корабля по причине срочности фрахта, - отчеканила Лена, давая понять, что ей не нравится, когда её перебивают.
– Я могу продолжать?

– Извини.

– Да ладно, проехали. Бин тоже тип скользкий. Отсидел два года в тюряге на Хоупе, за хищения. Затем привлекался к суду ещё трижды, но ни разу не набралось доказательств, чтобы упрятать его в камеру. Последние четыре года летает на «Элегии».