Лишь одна-единственная особа продемонстрировала неумение играть — Люси Грин. Не оттого, что присутствие Мерси вызвало у нее столь резкий протест, а оттого, что она не смогла скрыть этот протест. Люси Грин выбилась из колеи и, ударив Мерседес, признала: кое-что здесь очень даже происходит.

В результате Люси Грин напрочь закрыла Дэниелу Грину перспективу получить долгожданный министерский пост. Хотя бы за это мы все должны сказать ей спасибо.

149. Кто-то засмеялся. Не важно кто. Но тем самым он восстановил коллективную ложь. Минуты за четыре — максимум! — пощечину предали отрицанию. А через полчаса она вообще канула в небытие.

Мы с Мерседес прошли дальше, рука об руку. Взяли по бокалу с подноса первого попавшегося официанта и не спеша проследовали во дворик.

Ни Найджела Форестеда, ни Мэрианн, ни кого-либо еще из «Аврора-сэндс» я пока у Гринов не заметила. Зато увидела доктора Чилкотта. А с ним — миссис Маддокс.

Повернувшись к ним спиной, я сказала Мерседес:

— Ты знаешь Таддеуса Чилкотта?

— Да, конечно.

— Видишь его вон там, за мной, на фоне рододендронов?

— Да.

— А женщину, которая с ним, знаешь?

— Нет.

Я надеялась, что ответ будет именно таков.

— Можешь сделать для меня кое-что?

— Сначала скажи, что именно. Заранее не обещаю.

— Подойди к Чилкотту. Думаю, он еще не успел меня заметить. Я пока отойду подальше, чтобы наверняка не попасться ему на глаза.

— Что я должна сделать, когда подойду? — спросила Мерседес, улыбаясь кому-то и приветственно кивая.

— Сделай так, чтобы он познакомил тебя со своей дамой.

— Зачем? Вообще-то я не вижу в этом необходимости.

— Мненужно знать, как она себя называет.

— А как, по-твоему, она себя называет? Вероятно, это его жена.

— Спроси.

— Ладно, Несса. Раз тебе так нужно.

— Да, нужно. Это поможет спасти Лили.

— Каким образом?

— Мерси, пожалуйста! Пока они не ушли. Ступай и непременно с нею познакомься.

Она что-то проворчала, вздохнула — и направилась к ним.

150. Мне ужасно хотелось обернуться и посмотреть, как все будет, однако я заставила себя пойти в другую сторону. Отыскала уютную нишу среди кедров, где на круглой, вымощенной каменными плитами площадке Грины поставили ажурный кованый столик, покрашенный в белый цвет, и несколько белых стульчиков. Я села.

Не прошло и минуты, как позади меня послышалось:

— Я и со спины всегда тебя узнаю, Ванесса.

Арабелла Барри.

Явилась она в самый подходящий момент (с ее точки зрения), для меня же — ужасно некстати.

Запакованная в более чем строгое платье и с соответствующей миной на лице, Арабелла вышла из-за кедровых ветвей.

— Не думала, что встречу тебя здесь, — сказала она. В одной руке она держала бокал шампанского, в другой — трость. На подкрашенных голубых волосах красовалась голубая же шляпка, великолепно гармонирующая с волосами и с платьем. В памяти у меня ожил давний образ покойной королевы Марии [45] . Довершали сходство ридикюль на локте Арабеллы и вся ее затянутая в корсет фигура.

— Здравствуйте, Арабелла. Садитесь, прошу вас.

— Не премину.

Она села и водрузила трость на стол, как бы проложив границу: твоя половина — моя половина.

— Почему вы думали, что не встретите меня здесь? — спросила я заинтригованно.

— Я попросила список тех, кто принял приглашение. Твоего имени там не было, — ответила она без обиняков. — Прежде чем принять приглашение, я всегда должна знать, кто еще будет. — Она пригубила шампанское и поставила бокал на столик. — Конечно, в былые времена требовать список не было нужды. Его сообщали, согласно протоколу.

— Я помню.

— У тебя завелась очень дурная привычка, Ванесса, беспардонно лгать прямо в глаза. Ты никак не можешь этого помнить. Я говорю о той эпохе в светской жизни страны, которая закончилась еще до твоего рождения.

— Может быть…

Я изо всех сил старалась не допустить, чтобы она одержала верх. Но увы. Мне кажется, некоторые люди с рождения обладают непререкаемой властью, и Арабелла — одна из них. Она сама никогда в этом не сомневалась, а значит, не сомневался и никто другой. Я попробовала. И потерпела фиаско.