Прошло четыре дня. Я старалась соблюдать осторожность, но осторожничать все время просто невозможно. И вот в один прекрасный день понадобилось найти какую-то цитату из Книги Пророка Исайи. И он подошел, посмотрел и спросил, что это такое.

Я читаю «Давайте изучать кану» 18 — ПРОСТЕЙШИЙ способ!!! Л. читает «Шотландский солдат из Бушвелда».

Я пытаюсь сообразить, как лучше преподнести все это маленькому ребенку.

Нет, так ничего не получится.

Прошла неделя. День выдался ясный и очень ветреный. На черных ветках деревьев набухли бледно-зеленые почки. Я подумала, что было бы неплохо пойти подышать свежим воздухом, но уж больно кусачий и холодный дул ветер.

И мы сели в метро и поехали по кольцевой, в направлении против часовой стрелки. Я все еще старалась изобрести систему для объяснения каны (уже не говоря об основательно подзабытых мной 262 иероглифах, которые я прежде знала назубок; уже не говоря о 1945 самых употребительных в Японии иероглифах; уже не говоря об отрывочных грамматических сведениях, почерпнутых мной из Учебника японской скорописи). Л. читал Песнь двадцать четвертую «Одиссеи». Проблем из-за отсутствия словаря больше не существовало, проблема заключалась в том, что Л. до смерти надоело кататься по кольцевой.

Через пару часов я начала просматривать какую-то газету. Там было напечатано интервью с японским пианистом Кэндзо Ямамото, оказалось, что он приехал в Британию дать несколько концертов.

Не знаю, учили Ямамото выполнять по одному простенькому заданию в день или нет, но он в одночасье умудрился стать знаменитым, являя тем самым достойный пример потомству. Теперь он, конечно, стал старше и был уже не знаменитым, а просто известным.

Ямамото начал получать призы и давать концерты, когда ему было около 14; а когда ему исполнилось 19, уехал в Чад. Затем вернулся к концертной деятельности, & его выступление в Уигмор-холл стало настоящей сенсацией. Нет, разумеется, люди шли в Уигмор-холл, заранее зная, что их ждет сенсация, но они и предположить не могли, что Ямамото по 20 минут будет играть на барабанах после каждой из шести мазурок Шопена, как бы вторя фортепьянному исполнению. А затем исполнил и остальную часть программы, обещанной в объявлении (но кто тогда мог предполагать, что он по 20 минут будет играть на барабанах после каждой из мазурок?..) В результате концерт закончился в 2.30 ночи, люди опоздали на метро & было много недовольных.

После этого случая в Уигмор-холл его агент высказался в том смысле, что с личной точки зрения Ямамото ему точно сын родной, однако с чисто деловой точки зрения к нему есть много претензий, особенно если учесть, что оба они профессионалы; и он вовсе не собирается делать ему одолжений, поскольку личные отношения тут совершенно ни при чем.

Теперь Ямамото крайне редко давал концерты, а когда давал, никто не знал, был ли то его выбор или же программа была навязана ему менеджментом. Интервьюер из «Санди таймс» пытался получить ответ на этот и другие подобные вопросы, в то время как сам Ямамото предпочитал говорить о роли ударных инструментов & музыке вообще.

С. Т.: Думаю, далеко не все понимают, с какой целью вы отправились в Чад...

Ямамото: Знаете, моя преподавательница всегда подчеркивала, что фортепьяно по звучанию должно кардинально отличаться от ударных инструментов. Она просто не понимала, что фортепьяно по сути своей является не чем иным, как ударным инструментом. Вы, возможно, знаете, что Шопен пытался добиться от фортепьяно вокального звучания, сам я долгие годы размышлял над этим. Но если рояль — ударный инструмент, то почему он должен звучать иначе?

Далее он признался в том, что некогда считал барабаны чисто ударными инструментами & что ничего не смыслил в игре на фортепьяно до тех пор, пока не сообразил, что и оно тоже ударный инструмент. Но до него это дошло не сразу, а как только дошло, то он тут же понял, что хватил через край и что любой звук, который можно выжать из этого инструмента, есть звук, которого можно добиться только на этом инструменте. Так что стоило взглянуть на проблему проще и просто не позволять этому звуку звучать подобно человеческому голосу или виолончели, но в то же время барабаны & прочие ударные стали для него навязчивой идеей.

С. Т.: Интересно.

Ямамото сказал, что есть еще одно очень важное положение, которое всегда подчеркивала его учительница. Она называла это спинным хребтом любого музыкального произведения. Полировать исполнение, конечно, следует, но ни в коем случае не поверхностно, пусть даже фортепьяно звучит, как человеческий голос, виолончель или же какой-либо из ударных инструментов. Поскольку в конечном счете внимание должно акцентироваться не на поверхности, но на внутренней музыкальной структуре произведения.