Я спросил: Ты не возражаешь, если я запишу все это для тебя?

& Сиб сказала, что ничуть не возражает. И я начал писать с фразы «Ты тот самый Кикутиё, рожденный во второй год правления Тэнсё». А потом дословно перевел ее, потому что Сиб имеет привычку время от времени забывать кана. Но объяснять становилось все труднее, видно, я просто устал. И я сказал Сиб, что закончу попозже, на что она ответила: О’КЕЙ. Потом перемотала пленку к началу, к тому эпизоду, где Кацусиро просит взять его с собой, на что Камбэй отвечает, что не может взять с собой ребенка. Но у меня нет ни родителей, ни семьи, я в этом мире один, & тогда Хэйхати поднимает глаза и видит молча стоящего в дверях Кюдзо.

А тебе известно, что английский переводчик Гомера И.В. Рью заставил Одиссея называть своих товарищей «парни»? спросила Сиб.

Кажется, ты мне говорила, ответил я.

Эти субтитры, заметила Сибилла, совершенно не сочетаются с образами в фильме. И совершенно не передают того, что говорят герои. Постараюсь даже не думать об этом. Здесь только один положительный момент — они просто не способны испортить главные эпизоды фильма.

Ты только посмотри, как стоит Миёгути в дверях! Причем стоит молча. Он подобен великим актерам немого кино. И сколько бы ни было реплик у Кюдзо, они совершенно бессмысленны. Скажи, сколько времени у тебя займет написать все это?

Я ответил, что не знаю. Над одним-единственным эпизодом пришлось проработать весь день, но, думаю, дальше пойдет быстрее.

Ну, а сколько раз ты смотрел этот эпизод? спросила Сиб.

& я сказал, что точно не помню. Немного. Возможно, раз пятьдесят.

Фильм подошел к тому моменту, где Мандзо возвращается в деревню и отрезает волосы Сино. С короткой стрижкой она будет похожа на мальчика и не станет представлять интереса для самураев. Не очень-то искусная маскировка. Сино навевает на Сибиллу скуку, она нажимает на кнопку и возвращается к работе.

Включает компьютер и начинает перепечатывать текст из журнала «Практические советы путешественникам в доме-фургоне» за 1982 год. И выглядит при этом, как человек, совершивший какую-то ужасную ошибку.

Должно быть, думает о моем дне рождения, до которого остался всего один день. Может, мне удастся притвориться, что я постиг суть всех недостатков лорда Лейтона, и лорд Лейтон — писатель был, по всей очевидности, автором статьи в том журнале, который она мне однажды показала.

Если бы я сказал что-нибудь о Лунной сонате, или «Yesterday», или же о драпировках на полотне лорда Лейтона — художника, то тайна бы была наконец раскрыта. Ну а что, если я скажу: «Знаешь, проблема заключается в том, что они, скорее, классицисты, а не классики. Оба пребывают в поисках правды и красоты, но не ради них самих, а лишь потому, что стремление к ним прослеживается в работах всех великих художников прошлого». Вот только будет куда труднее притвориться, что мне претят все эти качества, но, может, она не заметит?..

Я снова взял репродукцию и долго не спускал с нее глаз, и сделал вид, что поражен, как громом. Вообще-то она права — слишком уж много ткани в воздухе. Что ж, теперь лишь остается как можно небрежнее прокомментировать эти излишества и выразить не только соболезнования в адрес их создателя, но и возмущение надуманной красивостью.

ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ ПУТЕШЕСТВЕННИКАМ В ДОМЕ-ФУРГОНЕ! воскликнула Сиб. Что, Бог ты мой, такого особенного можно посоветовать путешественникам в фургоне и почему слово «практические» призвано добавлять привлекательности этому роду занятий? С тем же успехом можно придумать: «Непрактические советы по плаванию в лодке», «Непрактические советы по вязанию»! Сама я купила бы любое из вышеперечисленных изданий, но не имею ни малейшего интереса к вязанию, лодкам и уж тем более, упаси меня Господь, к путешествиям в домах-фургонах!

Я взял журнал и в сотый раз раскрыл его на той странице, где была напечатана статья. Да, с этим будет посложнее. Лунная соната, напомнил я себе. «Yesterday». И я начал перечитывать ее в надежде увидеть то, что увидела она.

Ужас! Кошмар! восклицала Сибилла.

Сегодня она печатала минут пять. И стало быть, заработала всего 1 фунт 35 пенсов.

При этом, заметьте, я своими расспросами ее от работы не отрывал. Нет, она снова принялась смотреть «Семь самураев».

Я пошел наверх. Она на меня даже не взглянула.

Я обшарил всю ее комнату, но конверта так и не нашел.

Сегодня мой день рождения. Сибилла ничего не сказала. Я рассчитывал, что она все же скажет, когда я начну открывать подарки, но она не сделала этого.

Я сказал: Знаешь, мне кажется, проблема заключается в том, что лорд Лейтон скорее классицист, а не классик.

Он пребывает в поисках правды и красоты, но не ради них самих, а лишь потому, что стремление отразить их прослеживается в работах всех великих художников прошлого. Примерно то же самое можно сказать и об авторе той статьи.

Гм, буркнула Сибилла.

Тут я испугался — вдруг она попросит меня уточнить, что именно то же самое, и быстро вставил: Извини за то, что назвал его запись полной чушью и ерундой. Он заслуживает нашей жалости.

Мне показалось, что Сибилла с трудом сдерживает смех.

Я спросил: Что еще я должен сказать?

Она загадочно ответила: Не там ищешь.

Я сказал: Просто хочу знать, кто он.

Так ты что же хочешь этим сказать, что тебе безразлично, каков он и что из себя представляет? Вот ты прочел сотни книг о путешествиях. Какая из них, по-твоему, написана хуже всего?