Монк торопливо поднялся и тут же возненавидел себя за это.

— Вы тот малый из полиции? — Шелбурн слегка нахмурил брови. Он остался стоять, и Монку пришлось последовать его примеру. — Ну, так что вам угодно? Я плохо представляю себе, каким образом я мог бы помочь в поисках убийцы моего брата. Что я вообще могу сказать о сумасшедшем, вломившемся в дом и убившем его, беднягу?

— Никто никуда не вламывался, сэр, — поправил его Монк. — Кем бы убийца ни был, но майор Грей впустил его в квартиру сам.

— Неужели? — Брови лорда чуть вздернулись. — Мне это кажется маловероятным.

— Стало быть, вы не знакомы с фактами, сэр.

Монка начинала раздражать бесцеремонность этого человека, полагавшего, что он разбирается во всем лучше других лишь потому, что он — джентльмен. Был ли Монк и в прошлом столь же нетерпим и вспыльчив? Ранкорн, кажется, говорил что-то об отсутствии такта… Внезапно ему вспомнилась женщина, которую он видел в церкви. — та, что чуть было не обратилась к нему, но, поколебавшись, прошла мимо. Он видел теперь ее лицо так же ясно, как лицо лорда Шелбурна; шорох платья, легкий аромат духов, широко раскрытые глаза. Воспоминание заставило сердце учащенно забиться и даже слегка сдавило горло.

— Я знаю, что мой брат был избит до смерти каким-то безумцем. — Резкий голос лорда Шелбурна вернул его к действительности. — А вы до сих пор не схватили убийцу. Вот факты!

Он попытался сосредоточиться.

— При всем уважении к вам, сэр. — Монк старательно подбирал слова. — Мы знаем, что он был избит до смерти. Но мы не знаем, кем и почему. На двери нет никаких следов взлома, и единственный человек, вошедший в дом, объявил, что идет в гости к другому жильцу. Кто бы ни напал на майора Грея, он обдумал все заранее и, насколько нам известно, ничего не украл.

— И из этого вы заключили, что Джосселин знал убийцу? — Шелбурн был настроен скептически.

— Из этого и еще из жестокости преступления, — согласился Монк. Он стоял посреди комнаты, изучая хорошо освещенное лицо лорда Шелбурна. — Простой грабитель не стал бы наносить удары, видя, что жертва его уже давно мертва.

Шелбурн содрогнулся.

— Это только подтверждает мою мысль, что преступник безумен! Вы имеете дело с сумасшедшим, мистер… э… — Он не стал вспоминать, как зовут Монка, и даже не приостановился, ожидая подсказки. — Мне кажется, у вас весьма мало шансов изловить его. Право, вам лучше вернуться к своим карманникам и шулерам — или чем вы там обычно занимаетесь?

Монк с трудом подавил раздражение.

— Боюсь, что леди Шелбурн с вами не согласится.

Лоуэл Грей не подозревал о собственной грубости. Да и как вообще можно быть грубым в разговоре с полицейским!

— Мама? — На секунду его лицо дрогнуло, но тут же вновь стало бесстрастным. — О да, женщины так чувствительны… Боюсь, она очень тяжело переживает смерть Джосселина. Для нее было бы легче, если бы он погиб в Крыму. — Казалось, он слегка удивлен.

— Ее чувства понятны, — старался нащупать подход к собеседнику Монк. — Насколько я знаю, он был обаятельным человеком, его все любили…

Шелбурн оперся на камин, его обувь сияла в льющемся сквозь французское окно солнечном свете. Он раздраженно ткнул носком башмака в каминную решетку.

— Джосселин? Да, именно таким он и был… Жизнерадостным, вечно улыбающимся. Прекрасно пел, умел рассказывать истории и все такое прочее. Я знаю, что моя жена очень его любила. Какая жалость, какая бессмыслица — откуда взялся этот безумный убийца… — Он покачал головой. — Какое горе для матери!

— Он часто бывал здесь? — Монк решил, что выбрал верную тему.

— О, раз в два месяца или чаще. А в чем дело? — Лорд воззрился на полицейского. — Не думаете же вы, что кто-то следил за ним и здесь?

— Нельзя исключать и такую возможность, сэр. — Монк слегка оперся на сервант. — Был ли он здесь перед самым убийством?

— Да, недели за две до того. Но я думаю, что вы на ложном пути. Все его здесь хорошо знали и любили. — Лицо Лоуэла омрачилось. — Кстати, и слуги тоже. Всегда у него находилось для них доброе слово, всех он знал по именам, хотя давно уже жил в Лондоне.

Монк мысленно нарисовал себе картину: старший брат — серьезный, основательный, но скучный, о среднем пока мало что можно сказать, и, наконец, младший — обаятельный, очаровывающий окружающих, пренебрегающий условностями, внимательный к слугам и — в отличие от старших братьев — любимец матери.

— Люди зачастую хорошо скрывают ненависть, сэр, — произнес он. — Особенно если они замышляют убийство.

— Полагаю, что так, — согласился Лоуэл. Он выпрямился, повернувшись спиной к камину. — И все же я думаю, что вы идете по ложному следу. Займитесь лондонскими сумасшедшими, поищите среди особо жестоких грабителей. Неужели у вас нет осведомителей? Почему бы вам не обратиться к ним?