– Вот деньги, – сказал он, бросая атташе-кейс на пол, и прямиком направился к встроенному бару. Взял две миниатюрные бутылки джина «Танкерей», открыл и вылил содержимое в стакан, чистота которого вызывала сомнения.

– A votre sante! [95] – добавил он, выпил половину, тяжело перевел дыхание и быстро допил оставшееся. – Уже много лет я ничего подобного не делал.

– Правда?

– Честное слово, нет. Такие вещи для меня делали другие. Это слишком опасно… Как бы то ни было, Табури ваш вечный должник, и должен сказать, что он сумел убедить меня в том, что мне следует обдумать его предложение насчет Бейрута.

– Что?

– Конечно же, я не обладаю такими средствами, как вы, но проценты от сорокалетних les fonds de contingence [96] нашли дорогу в Женеву. Я не бедный человек.

– Вы можете стать мертвым человеком, если они перехватят вас, когда вы будете выходить из отеля.

– Но я не собираюсь уходить, – сказал Бернардин, еще раз обыскивая небольшой холодильник. – Я останусь здесь, пока вы не закончите свои дела.

Он откупорил еще две бутылки и вылил в стакан.

– Теперь, надеюсь, мое старое сердце станет биться чуть спокойнее, – добавил он, подошел к небольшому столу, поставил на него стакан, а потом вытащил из карманов и положил в ряд перед стаканом два пистолета и три гранаты. – Да, вот теперь я могу расслабиться.

– Это еще что такое?! – заорал Джейсон.

– Насколько я знаю, вы, американцы, называете это политикой сдерживания, – отозвался Бернардин. – Хотя, признаться, по-моему, вы и Советы просто играете друг с другом, вкладывая огромные деньги в вооружения, которые не работают. А я человек другого времени. Когда выйдете из номера – оставьте дверь открытой. Если кто-нибудь пойдет по этому узкому коридору, он увидит в моей руке гранату. Это не ядерная угроза, это политика сдерживания.

– Ладно, – сказал Борн, направляясь к двери. – Пора со всем этим покончить.

Оказавшись на улице Монталамбер, Джейсон дошел до угла, прислонился к стене и закурил сигарету, как он делал это у ворот старой фабрики в Аржентоле. Борн ждал, приняв небрежную позу, но оставаясь настороже.

Со стороны дю Бак к нему шел человек. Это был давешний разговорчивый посланец; он подошел, держа руку в кармане куртки.

– Где деньги? – спросил мужчина по-французски.

– А где информация? – ответил Борн.

– Вначале деньги.

– Мы так не договаривались. – Без предупреждения Джейсон схватил подошедшего за воротник и сбил его с ног. Затем вскинул свободную руку и сжал посланцу горло.

– Возвращайся к Санчесу и передай ему, чтобы катился к черту. Я так дела не делаю.

– Хватит! – произнес низкий голос; его владелец появился из-за угла справа от Джейсона. Это был Санчес. – Отпустите его, Симон. Он ни при чем. Это наше с вами дело.

– А я думал, вы никогда не покидаете «Сердце солдата».

– Но вы же сами это изменили, не так ли?

– Вероятно. – Борн отпустил посланца, который посмотрел на Санчеса. Тот кивнул своей огромной головой, и человек быстро удалился.

– Ваш англичанин прибыл, – сказал Санчес, когда они остались одни. – Он нес чемодан, я сам видел.

– Да, он прибыл с чемоданом, – согласился Джейсон.

– Значит, Лондон пошел на попятную, да? Они боятся.

– Ставки очень высоки, и это все, что я могу вам сказать. Теперь, если не возражаете, мне нужна информация.

– Давайте сперва еще раз проясним порядок действий.

– Мы это делали уже несколько раз… Вы предоставляете мне информацию, мой клиент говорит, как мне действовать; и, если контакт будет успешным, я приношу вам оставшуюся часть трех миллионов.

– Вы говорите «успешный контакт». Что вы под этим подразумеваете? Как вы определите, что все в порядке? И как я могу быть уверен, что вы не заявите о том, что контакт установить не удалось, и не украдете мои деньги, тогда как на самом деле ваши клиенты получат то, за что заплатили?

– А вы подозрительный человек, господин Санчес.

– О, очень подозрительный. В нашем мире, мсье Симон, живут не святые, не так ли?

– Возможно, их больше, чем вы думаете.

– Это бы меня очень удивило. Но ответьте на мои вопросы.

– Хорошо. Попробую… Как я узнаю, что контакт надежен? Очень просто. Я просто буду знать, потому что это моя работа. За это мне платят, а человек на моем месте не станет делать ошибок, когда все зашло настолько далеко, а потом просить за них прощения. У меня есть отработанная методика, я провел свои собственные исследования, и я просто задам два-три вопроса. И все станет ясно – так или иначе.