– Просто покажи мне кратчайший маршрут, – сказал Джейсон, утопив педаль газа.

Под руководством тренера, которое выражалось в резких выкриках: «Поверни здесь!», «Направо!» и «Дальше по этой дороге!», они пронеслись через «Париж» и дальше на север в следующие сектора, помеченные указателями «Марсель», «Монблан», «Ле Харв», «Страсбур» и множество других, огибая городские площади и проносясь по удивительным улицам и миниатюрным городским кварталам, пока не увидели перед собой «испанскую» границу. Чем ближе они подъезжали, тем громче бухали взрывы, тем ярче было желтое ночное небо. Охранники у ворот яростно терзали свои телефоны и рации; взвыли сирены из двух нот, перекрывая крики: полицейские и пожарные машины появились будто ниоткуда, промчались по улицам «Мадрида» на пути к следующему северному переезду.

– Что происходит?! – прокричал Бенджамин, выскочив из джипа и забыв о всяких запретах говорить не по-русски. – Я из командующего персонала! – добавил он, вставляя свою карточку в терминал, после чего барьер поднялся. – Скажи мне!

– Безумие какое-то, товарищ! – прокричал в ответ офицер из окошка будки. – Невероятно!.. Будто земля сошла с ума! Сначала «Германия», повсюду взрывы и огонь на улицах и домах. Земля ходит ходуном, и нам говорят, что это какое-то землетрясение. Потом то же самое в «Италии» – «Рим» превратился в факел, а в «греческом» секторе – «Афины» и порт «Пиринеи» тоже пылают, взрывы не прекращаются!

– Что говорит штаб?

– Они не знают, что сказать! Бред про землетрясение – только бред, не более того. Все в панике, отдают приказы и тут же отменяют их. – В будке раздался очередной звонок, офицер сорвал трубку и некоторое время слушал, потом закричал изо всех сил: – Безумие, это полное безумие! Вы уверены?

– Что такое? – крикнул Бенджамин в окошко.

– «Египет»! – прокричал офицер в ответ, прижимая трубку к уху. – «Израиль»!.. «Каир» и «Тель-Авив» – огонь повсюду, бомбы повсюду! Никто не может справиться с разрушениями; грузовики врезаются друг в друга на узких улицах. Гидранты сорваны, вода стекает в канавы, но улицы по-прежнему в огне… И какой-то идиот только что позвонил и спросил, правильно ли установлены знаки «Не курить» – в то время как деревянные постройки вот-вот разрушатся! Идиоты. Все идиоты!

– Иди сюда! – крикнул Борн, проехав через ворота. – Он где-то здесь! Ты веди, а я… – его слова потонули в оглушительном взрыве прямо впереди, в центре «мадридского» «бульвара Прадо». Это была мощнейшая детонация, древесина и камни взлетели в огненное небо. Потом, будто сам «бульвар» был живой, пульсирующей стеной огня, языки пламени покатились вперед, свернув налево из «города» на дорогу, которая вела к переезду через границу. – Смотри! – крикнул Борн, наклонившись из джипа к земле и коснувшись гравия; он поднес пальцы к ноздрям. – Боже, – воскликнул он. – Вся это чертова дорога пропитана бензином! – В тридцати ярдах перед джипом прогремел взрыв, послав во все стороны камни, загремевшие по металлической решетке, и пыль; пламя все с большей скоростью понеслось к джипу. – Пластид! – сказал Джейсон сам себе, потом крикнул Бенджамину, который бежал к джипу: – Вернись обратно! Пусть все убираются отсюда! Этот сукин сын напичкал все вокруг пластиковой взрывчаткой! Двигайтесь к реке!

– Я еду с тобой! – крикнул молодой русский, ухватившись за дверцу.

– Извини, парень, – ответил Борн, взревел двигателем и сорвал армейский джип назад через открытые ворота, распластав Бенджамина по гравию. – Это дело для взрослых.

– Что ты делаешь?! – прокричал Бенджамин затихающим на расстоянии голосом.

– Грузовик с горючим, этот чертов грузовик с горючим! – прошептал Джейсон, врываясь в «Страсбур, Франция».

Это случилось в «Париже» – где же еще, если не в Париже! Громоздкая копия Эйфелевой башни взлетела с такой силой, что земля задрожала. Ракеты? Шакал утащил из Кубинки ракеты! Несколько секунд спустя позади него прогрохотали новые взрывы, улицы потонули в пламени. Повсюду. Вся «Франция» уничтожалась таким образом, который только психу Адольфу Гитлеру мог присниться в его самых извращенных снах. Паникующие люди бегали по улицам, кричали, падали, молились богам, отвергнутым их лидерами.

«Англия»! Он должен был попасть в «Англию», а уж потом, в конечном итоге, в «Америку», где так или иначе, говорили ему все его инстинкты, наступит конец всему. Надо найти грузовик, на котором едет Шакал, и уничтожить маньяка. Он мог это сделать – он должен это сделать! Карлос думает, что он погиб, а это ключ, потому что Шакал будет делать то же, что сделал бы Джейсон Борн, будь он Карлосом. Когда вселенская катастрофа, подожженная им, достигнет своего пика, Шакал бросит грузовик и запустит последовательность, необходимую для того, чтобы уйти отсюда – в Париж, в настоящий Париж, где его армия стариков распространит весть о триумфе их монсеньора над вездесущими безбожниками русскими. Это должно быть где-то поблизости от тоннеля, вне всяких сомнений.

Гонку через «Лондон», «Ковентри» и «Портсмут» можно было сравнить только с кинохроникой бомбежек, обрушенных Люфтваффе на Великобританию, сопровождавшихся сначала свистом, а потом тихим ужасом ракет V-2 и V-5. Но жители Новгорода не были англичанами – спокойствие уступило место массовой истерии, забота о коллективе превратилась в борьбу за собственную жизнь. Впечатляющие воспроизведения Биг-Бена и здания Парламента потонули в бушующем пламени, авиационные заводы «Ковентри» превратились в факел, а улицы кишели кричащими, испуганными толпами, бежавшими к Волхову и верфям «Портсмута». Там, с уменьшенного в размерах пирса, люди десятками прыгали в воду, чтобы тут же попасть в магниевые сетки, где резкие разряды электричества прошивали воздух, отправляя безжизненные тела к следующим ловушкам над и под поверхностью воды. Увидев это, парализованная на какое-то время толпа ринулась затем в панике в миниатюризированный город «Портси»; охранники бросили свои посты, и ночью правил хаос.