– Как? Всюду пожары, взрывы повсюду!

– Они скоро закончатся.

– Откуда вы это знаете?

– Я знаю! Делайте, как я сказал!

– Делайте, как он сказал! – проревел голос за спиной Борна; это был Бенджамин, его лицо и рубашка были все в поту. – И я очень надеюсь, ты знаешь, что говоришь!

– Откуда ты взялся?

– Откуда – ты знаешь, а уж как – другой вопрос. Попробуй напугать до смерти Главный штаб, чтобы апоплексический Крупкин со своей больничной койки в Москве заказал вертолет.

– «Апоплексический» – неплохо для русского…

– Кто это меня поправляет? – взревел офицер охраны. – Ты еще слишком молод!

– Проверь меня, старик, но побыстрее, – ответил Бенджамин, доставая свою карточку. – Иначе, пожалуй, мне придется перевести тебя в Ташкент. Отличные пейзажи, но туалеты только общественные… Поторопись, осел!

– Ка-ли-форния, я иду…

– Заткнись!

– Он здесь! Вон стоит грузовик, – Джейсон указал на большую машину, вздымавшуюся над автомобилями и фургонами на огороженной стоянке.

– Цистерна? Почему ты так думаешь? – удивился Бенджамин.

– Эта цистерна вмещает около ста тысяч фунтов. Добавь пластид, правильно расположенный, – и этого хватит на все улицы и эти игрушечные домики из старого, сухого дерева.

– Слушайте! – по-русски протрубили сотни громкоговорителей вокруг тоннеля, требуя внимания, в то время как взрывы действительно звучали все реже и реже. Полковник взобрался на крышу низкой бетонной будки, держа микрофон в руке, его фигура четко прорисовывалась на фоне резких лучей мощных прожекторов. – Землетрясение закончилось, – прокричал он, – и хотя оно нанесло значительный вред и пожары будут гореть всю ночь, кризис миновал!.. Оставайтесь у берегов реки, и наши товарищи из служебных отрядов постараются вам помочь… Таковы приказы начальства, товарищи. Не заставляйте нас применять силу, прошу вас!

– Какое еще землетрясение? – выкрикнул мужчина из передних рядов толпы. – Ты говоришь, это землетрясение, и нам всем твердят, что это землетрясение, но ты думаешь задницей! Я пережил одно землетрясение, и это не похоже на землетрясение. Это вооруженное нападение!

– Да, да! Нападение!

– Нас атакуют!

– Вторжение! Это вторжение!

– Откройте тоннель и выпустите нас, или вам придется перестрелять нас всех! Откройте тоннель!

Голоса охваченной отчаянием толпы звучали хором протеста. Солдаты стояли на своих местах, держа оружие с прикрепленными штыками наперевес. Полковник продолжил, его лицо было искажено, голос почти соответствовал истерии его аудитории:

– Послушайте меня и задайте себе вопрос! – прокричал он. – Говорю вам, как было сказано мне, это землетрясение, и я знаю, что это правда. Дальше, я скажу вам, откуда я это знаю!.. Вы слышали хоть один выстрел? Да, именно это! Хоть один выстрел! Нет, не слышали!.. Подумайте, в каждом комплексе, в каждом секторе этих комплексов полно вооруженных полицейских, солдат и тренеров. Они обязаны подавлять силой любые несанкционированные проявления насилия, не говоря уже о вооруженных нарушителях! Однако стрельбы нигде не было…

– О чем он там орет? – спросил Джейсон Бенджамина.

– Он пытается убедить их, что это землетрясение. Они ему не верят; они думают, что это вторжение. Он говорит им, что это невозможно, потому что не было стрельбы.

– Стрельбы?

– Это его аргумент. Никто ни в кого не стреляет – а это неизбежно было бы в случае вооруженного нападения. Нет выстрелов – нет нападения.

– Выстрелы?.. – Борн неожиданно схватил молодого русского и развернул его. – Вели ему замолчать! Ради бога, останови его!

– Что?

– Он предоставляет Шакалу выход, который тот хочет получить – который ему нужен!

– Что за чушь ты несешь?

– Выстрелы… стрельба, паника!

– Нет! – воскликнула какая-то женщина, прорвавшаяся через толпу и кричащая на офицера в перекрестье лучей прожекторов. – Взрывы – бомбы! Их сбросили бомбардировщики с воздуха!

– Идиотка, – крикнул в ответ полковник. – Если бы это был воздушный налет, за нашими белопольскими истребителями уже не было бы видно неба!.. Взрывы идут из земли, огонь – из-под земли, это подземные газы… – Эта ложь была последним, что этот советский офицер произнес в своей жизни.

Из теней стоянки вырвалась автоматная очередь и скосила русского, его прошитое пулями тело сразу обмякло, свалилось с крыши будки и стукнулось о землю за будкой. И без того взволнованная толпа буквально взбесилась; ряды «американских» солдат были сломлены, и если раньше царил хаос, то теперь всецело властвовала нигилистическая жажда свободы. Узкий, огороженный вход в тоннель был взят штурмом, бегущие фигуры сталкивались, падали, лезли друг через друга, прорываясь ко входу в подводный тоннель. Джейсон оттащил молодого тренера в сторону от панических орд, ни на мгновение не отрывая взгляд от затененной стоянки.