– Как смеешь ты меня так спрашивать? – продолжил Карлос, стоя спиной к сообщнику. – Как смеете вы все спрашивать парижского монсеньора?

– Послушай меня, ссаный священник. Ответь мне, или я выйду отсюда – и в течение нескольких минут ты – мертвый парижский монсеньор!

– Очень хорошо, Энрике, – ответил Ильич Рамирес Санчес, обращаясь к панельной стене. – Мое послание будет триумфально ясным и потрясет самые основы Кремля. Карлос Шакал не только убил слабосильнего выскочку Джейсона Борна на советской земле – он оставил напоминание всей России, что Комитет совершил колоссальную ошибку, не воспользовавшись моими выдающимися талантами.

– Да ну, – проронил Энрике, тихо смеясь, будто подтрунивая над бахвальством далеко не экстраординарного человека. – Снова мелодрама, Рамирес? И как же ты передашь это напоминание, это послание, это величайшее твое утверждение?

– Очень просто, – ответил Шакал, обернувшись с пистолетом с глушителем в руке. – Нам придется поменяться местами.

– Что?

– Я сожгу Новгород.

И он выстрелил в верхнюю часть горла Энрике. Его задачей было, чтобы на китель старого друга попало как можно меньше крови.

Одетый в полевую форму с погонами армейского майора, Борн ничем не отличался от военных, патрулировавших ночью американский комплекс из сектора в сектор. Их было немного, человек тридцать, обходивших всю территорию, занимавшую, по словам Бенджамина, восемь квадратных миль. В «городских» районах они были в основном пешими парами; в «сельской» местности – на военных машинах. Молодой тренер реквизировал для них двоих джип.

Из комиссарского номера в «американском» штабе они попали на военный склад к западу от реки, где документы Бенджамина обеспечили им доступ и машину. Внутри охранники с удивлением наблюдали за тем, как молчаливый Борн был экипирован полевой формой с карабиновым штыком, стандартным автоматом 45-го калибра и пятью боевыми обоймами. Последние были получены только после звонка к неидентифицированному подчиненному Крупкина в Главный штаб. Снова оказавшись снаружи, Джейсон пожаловался:

– А как же осветительные ракеты, которые я просил, и хотя бы три-четыре гранаты? Ты сказал, что добудешь мне все, что потребуется, а не половину.

– Тоже будут, – ответил Бенджамин, отъезжая от склада. – Ракеты находятся возле средств автотранспорта, а гранаты не входят в обычную комплектацию. Они хранятся в стальных ящиках у тоннеля – у каждого тоннеля – под грифом «Для экстренных ситуаций». – Молодой тренер взглянул на Борна, заметив искорку юмора на его лице. – На случай вторжения НАТО, скорее всего.

– Это глупо. Мы бы напали с неба.

– Ты забыл о военно-воздушной базе в девяноста секундах лету отсюда.

– Поспеши, мне нужны гранаты. У нас могут возникнуть проблемы с их получением?

– Нет, если Крупкин держит марку.

Получив осветительные ракеты, им оставалось только заехать в тоннель за гранатами. Там им были выданы четыре стандартные армейские гранаты, в чем Бенджамин расписался.

– Куда теперь? – спросил он, когда солдат в американской военной форме вернулся в бетонную будку.

– Они немного не такие, как те, что делают в Штатах, – сказал Джейсон, осторожно одну за другой раскладывая гранаты по карманам.

– Однако они и не учебные. Это не военный комплекс, а больше гражданский. Здесь их используют в основном не для обучения. Куда теперь?

– Свяжись сначала со штабом. Спроси, есть ли еще какие-нибудь происшествия на пограничных постах.

– У меня запищал бы бипер.

– Я не доверяю биперам, я люблю слова, – настоял Джейсон. – Возьми радио.

Бенджамин подчинился, переключившись на русский язык и используя коды, доступные только командующему персоналу. Из динамика прозвучал краткий ответ; молодой тренер вернул микрофон на место и повернулся к Борну.

– Ничего, – сказал он. – Только межкомплексные перемещения топлива.

– Что это такое?

– Распределение бензина в основном. В некоторых комплексах резервуары больше, чем в других, вот логистики и устраивают такие перераспределения, пока не подвезут по реке пополнение.

– Это происходит ночью?

– Это лучше, чем если бы эти грузовики перегораживали улицы днем. Вспомни, все здесь в уменьшенном масштабе. Мы все время ездим по объездным дорогам, но в центральных районах существуют рабочие отряды, которые чистят магазины, офисы и рестораны, готовясь к завтрашним заданиям. Большие грузовики создают помехи.

– Боже, это действительно Диснейленд… Ладно, езжай к «испанской» границе, Педро.

– Чтобы попасть туда, нам придется проехать через «Англию» и «Францию». Не думаю, что это имеет большое значение, но я не говорю по-французски. И по-испански. А ты?

– По-французски свободно, по-испански терпимо. Что-нибудь еще?

– Пожалуй, будет лучше, если ты сядешь за руль.

Шакал остановил большой бензовоз у границы «Западной Германии»; дальше он не собирался ехать. Оставшиеся северные районы «Скандинавии» и «Нидерландов» были второстепенными сателлитами; эффект от их уничтожения будет ничтожным по сравнению с южными комплексами, и экономия времени требовала пренебречь ими. Время тикало, и «Западная Германия» станет началом повсеместных возгораний. Он поправил грубую португальскую рубашку, надетую поверх кителя испанского генерала, и, когда из будки вышел охранник, заговорил по-русски, повторяя слова, которые он использовал на всех остальных постах: