– Присаживайтесь, Пол. – Да, это Дерек Коллинз, в неизменных неказистых черных очках, скрывающих серо-стальные глаза. – Чувствуйте себя как дома. – Криво усмехнувшись, он обвел рукой вокруг. – Если можно считать это домом.

Просторная гостиная была обшита деревом и отделана лепниной в духе Англии XVII столетия; стены из мореного красного дерева тускло сверкали в свете изумительной хрустальной люстры. Паркетный пол выложен затейливым узором из перемежающихся светлых и темных паркетин, дуба и черного дерева.

– Приносим извинения за сознательный обман, Пол, – продолжал Коллинз.

Сознательный обман?

– Курьер был вашим человеком, – рассеянно произнес Джэнсон.

Коллинз кивнул.

– Нам, как и вам, пришла та же самая мысль получить доступ к входящим документам. Как только курьер доложил о том, что вы попытались установить с ним контакт, мы поняли, что перед нами открывается замечательная возможность. Понимаете, на приглашение, отпечатанное золотом, вы бы все равно не откликнулись. Только так я мог заставить вас прийти сюда.

– Заставить меня прийти? – От негодования Джэнсон едва не поперхнулся этими словами.

Коллинз переглянулся с президентом.

– Кроме того, это лучший способ доказать этим достойным людям, что у вас по-прежнему есть все что нужно, – сказал директор Кон-Оп. – Продемонстрировать, что ваше мастерство соответствует сложившейся о вас репутации. И прежде чем вы начнете дуться и обижаться, позвольте вам объяснить, что люди, собравшиеся в этой комнате, это все оставшиеся в живых, посвященные в тайну программы «Мёбиус». Хорошо это или плохо, но отныне вы член этой группы избранных. Из чего следует, что ситуация действительно безвыходная: дяде Сэму нужна ваша помощь.

– Будьте вы прокляты, Коллинз!

Убрав пистолет в кобуру, Джэнсон подбоченился, переполненный яростью.

Президент смущенно кашлянул.

– Мистер Джэнсон, нам действительно без вас не обойтись.

– При всем моем уважении, сэр, – ответил Джэнсон, – с меня достаточно лжи.

– Следите за своими словами, Пол, – вмешался Коллинз.

– Мистер Джэнсон! – Президент посмотрел в глаза Джэнсону своим знаменитым проницательным взглядом, который, судя по обстоятельствам, мог быть и скорбным, и веселым. – Для большинства тех, кто работает в Вашингтоне, ложь является родным языком. Тут я не буду с вами спорить. Ложь есть, и, увы, она будет, потому что этого требуют интересы страны. Но я хочу, чтобы вы кое-что уяснили. Вы присутствуете на совещании сверхсекретного закрытого федерального правительственного органа. Здесь не ведутся стенограммы, магнитофонные записи – ничего. Это означает, что мы можем говорить начистоту, и именно этим мы сейчас и займемся. Настоящее совещание не имеет никакого официального статуса. Его нет в природе. Меня здесь нет, и вас тоже. Это ложь, но это ложь во благо – она позволит сказать правду. Всю правду. Ибо здесь и сейчас мы собрались для того, чтобы говорить правду – вам и друг другу. Никто не будет пытаться запудрить вам мозги. Но сейчас крайне важно вкратце ввести вас в положение дел, сложившееся с программой «Мёбиус».

– Программа «Мёбиус», – повторил Джэнсон. – Меня уже ввели в курс дела. Величайший филантроп и гуманист во всем мире, одинокий посланник, «миротворец» – в действительности это проклятая выдумка, преподнесенная вам в подарок вашими друзьями из Вашингтона. Этот святой наших дней на самом деле от начала и до конца является… чем? Делом рук команды расчетливых политиков.

– Святой? – остановил его председатель национального комитета по разведке. – Религия здесь никак не затронута. Мы очень внимательно следили за этим.

– Хвала всевышнему, – ледяным голосом откликнулся Джэнсон.

– Боюсь, вам известно далеко не все, – заговорил государственный секретарь. – Если принять в расчет, что это самая опасная тайна в истории нашего государства, станет понятно, почему мы действовали… скажем так, чересчур осторожно.

– Я ознакомлю вас с основными моментами, – сказал президент. Было очевидно, что он возглавляет совещание; человеку, привыкшему повелевать, не нужно делать ничего особенного для того, чтобы подчеркнуть свое положение. – Так вот, все дело в том, что творение рук наших стало… в общем, уже не нашим. Мы потеряли над ним контроль.

– Пол! – вставил Коллинз. – Честное слово, вы бы лучше сели. Разговор будет длинным.

Джэнсон опустился в ближайшее кресло. Напряжение в комнате было буквально осязаемо на ощупь.

Президент Берквист устремил взгляд в окно, откуда открывался вид на сад в дальней части владений. В лунном свете были видны аккуратно подстриженные в итальянском стиле деревья, ровные ряды тиса и прямоугольники кустарника.

– Цитируя одного из моих предшественников, – сказал президент, – мы сотворили бога, хотя небеса нам не принадлежат. – Он посмотрел на Дугласа Олбрайта, сотрудника разведывательного управления министерства обороны. – Дуг, почему бы вам не начать с самого начала?

– Насколько я понимаю, вам уже рассказали о предпосылках возникновения программы. И вы знаете, что трое особенно преданных агентов были обучены играть роль Петера Новака. Избыточность являлась необходимостью.

– Разумеется, разумеется. Вы вложили в программу слишком большие деньги, чтобы можно было рисковать тем, что вашего папашу Уорбака [60] собьет такси, – язвительно заметил Джэнсон. – Кстати, а как насчет его жены?

– Она тоже агентка американских спецслужб, – ответил человек из РУМО. – Естественно, ей также пришлось побывать под ножом хирурга, чтобы ее не узнал никто, знавший ее по прошлой жизни.