– Говори, дрянь! – пощечина почти неощутима, будто ветер ладонью по лицу провел. Губы мокрые, соленые стали. Пить. И спать.

Кровь. Конечно, вот доказательство, что Бетти человек. Просто... просто ее украли. Давно, когда она была маленькой...

– Говори, иначе я отдам тебя судье...

– Отдай, – Бетти вдруг перестала бояться его. – Отдай, и я всем расскажу, кто ты на самом деле! Ты – не Мэтью Хопкинс, ты...

Договорить не позволил, заткнул рот тряпкой, связал – она не сопротивлялась, ошеломленная истинностью догадки, – и, кинув на пол, долго пинал.

Не больно. Не страшно. Не хочется жить.

Тело испытывает муки, но они ничто пред адом для души. Бетти не хочет больше ада. Теперь она знает правду и будет свободна.

Человек остановился, когда увидел, что девочка улыбается.

– Сумасшедшая! – крикнул он, брызгая слюной в лицо. – И пойдешь жить к сумасшедшим!

Элизабет Пэррис пришла сама. Она долго стояла, не решаясь пересечь невидимую границу, и старуха Мод прекратила жевать табак, предвкушая новую забаву. Она была права.

– Простите, – голосок Элизабет звенел колокольчиком. Бледное личико ее выражало растерянность и смущение, только в глазах проскакивали бесовские искорки. – Простите, Мадлен, а не могли бы вы пригласить...

Старуха, сплюнув на цветущие настурции, поинтересовалась:

– Зачем тебе?

– У... у меня есть очень важные известия. Про Бетти Хопкинс.

Мэтью рванулся к окну, но Джо удержал товарища и велел:

– Жди.

Он сам вышел, вежливо поприветствовал старуху, поклонился девице Пэррис и спросил:

– А твой отец знает, где ты?

Конечно, не знает. Вон как дернулась. Небось и не желает, чтобы узнал. Ну да ее проблемы.

– Домой иди, – велел Джо, надеясь, что девица ослушается. Так и получилось. Просто рядом с Пэррис вдруг появилась Абигайль Уильямс и пропела:

– Он хочет украсть душу у Бетти! Ага. Мы говорили. Всем говорили. А нам не верят. Говорят, он – Хопкинс, он на ведьм охотится. А мы-то знаем, правда, Эл? Мы знаем, что он никакой не Хопкинс! Врун. И вор. Украл чужое лицо. Дьявол!

Она тараторила, время от времени оглядываясь на подругу, словно сверяясь – верно ли говорит. Элизабет лишь вздыхала и кивала.

Вот, значит, что они задумали.

– Откуда вы узнали? – Мэтью Хопкинс все-таки не выдержал, вышел во двор. – Откуда?

Элизабет, хитро усмехнувшись, ответила:

– Нам ангел сказал! Ангелы правду знают...

Прогретое море лениво ворочалось в бухте, выплескиваясь на гальку низкой волной. Поперек прозрачного неба растянулись облака, и тени их скользили по берегу.

– Мы сразу поняли, что он врет, – Элизабет старательно глядела на воду, Мэтью – на Элизабет. Абигайль, сняв ботинки и чулки, радостно шлепала босиком. – Как будто кто-то на ухо прошептал: смотрите, вот дьявол едет. А ведь это вы его привезли, мистер Джонатан.

– Я.

Джо старался держаться на расстоянии от этой странной девицы. Она больше не казалась ему безумной, но не была и нормальной. Скорее она являлась чем-то, и вправду пришедшим из иного мира. Ангелы, демоны... и те, и другие от одного корня.

– Черная лошадь, черный фургон, человек в черном одеянии. И вороны взвились над городом! – Элизабет вскинула руки, словно сама стала птицей. – Это был знак, но никто не заметил его.

– Никто! Никто!

– Никто, кроме меня и Аби. А потом началось... В Салеме не водилось ведьм до появления этого человека. Титуба служила отцу давно. Сара Гуд живет здесь не один год. Сара Осборн, хотя и скверного характера, но... это он виноват. Совратил слабые души, поманил их могуществом, а потом сам же под суд и отдал.