Малыш взвалил несчастного писца на спину и побежал вниз. Капсарий в самом деле не спешил на стену, а торчал внизу возле главного медика когорты. Здесь же Малыш заметил Кориоллу. В этот момент она помогала медику вырезать стрелу из плоти – делать это надо было очень быстро. Одетая как парень, с растрепанными волосами, с перемазанными в крови по локоть руками, она вдруг показалась Малышу одновременно и ужасной, и красивой, будто сама богиня Беллона. [90]

Он замер, уставившись на девушку. И только протяжный стон писца заставил его очнуться. Малыш сгрузил раненого, как мешок с сеном, прямо к ногам Кориоллы.

– Ты это, того, осторожней… – пробормотал Малыш и бросился назад, наверх, к своим.

– Что так долго? – накинулся на него Кука. – Варвары сейчас снова полезут.

– Девчонка опять здесь!

– Какая девчонка? – не понял Кука.

– Кориолла.

– Приготовиться! – К ним, пригибаясь и хоронясь за зубцами стены, бежал Пруденс.

Алый поперечный гребень он давно уже снял со своего шлема, чтобы не служить приметной мишенью для варваров.

– Малыш, я тебя ищу… Ты мне нужен, здоровяк! Придется стащить негодные машины со стены и поставить новые. Пошли!

Малыш и Пруденс сбежали вниз. Вскоре Приск увидел, как несколько человек затаскивают по настилу новую баллисту. Малыш работал за троих, он напоминал Геркулеса, совершающего один из своих подвигов. Гигант втащил баллисту, впрягшись в постромки спереди, а четверо толкали сзади. Оставив ремесленников устанавливать машину на настиле, Малыш ринулся вниз – за следующей. Пока варвары перестраивались, чтобы вновь кинуться в атаку, Малыш и ветераны с помощью гражданских успели доставить из мастерских три машины.

Как выяснилось, ночью бастарны забрались наверх и перерезали все тяжи и канаты баллист. Караульные не спали, но в первый момент растерялись. Всего на миг, потом прозвучала труба, подавая сигнал тревоги, закипела схватка. На помощь несущим караул подоспели ветераны и мобильные подкрепления, что дежурили внизу, у костров. Лазутчиков перебили. Но пока другие варвары сражались и умирали, один ловко орудовал ножом, перерезая торсионные жилы. Причем у двух баллист он надрезал канаты не до конца – они лопнули в момент зарядки. Одного заряжающего сильно посекло обрывками канатов.

Но теперь, когда баллисты вновь повели методичный обстрел, бастарны, начавшие было новую атаку, отступили, так и не добежав до стены.

Когда стало ясно, что нового приступа не будет, Приск спустился вниз. Малыш не ошибся: Кориолла опять была рядом с капсариями, распоряжалась легионными рабами, указывала, кого из раненых нести, кто может идти сам, а кому надо помочь добраться. Такое впечатление, что она всю жизнь работала при госпитале. В руке у нее был кинжал в ножнах, и Кориолла использовала его как жезл, а иногда и била нерадивых рабов по загривку. Как ни странно, никто и не думал оспаривать ее распоряжения.

«Римлянки не дерутся рядом с мужьями. Это у варваров принято – в крайнем случае всем дать в руки оружие, даже женщинам и детям», – подумал Приск.

Но это «варварство» Кориоллы ему импонировало. В этих местах именно такая подруга и нужна солдату. Степенная матрона – это для далекой и уже, скорее всего, недостижимой Италии.

Когда очередного раненого унесли, Гай ухватил девушку за локоть.

Она вскрикнула и развернулась, метя приложить его рукоятью кинжала по лбу. Потом, узнав Гая, рассмеялась.

– Ты? Как там? – Она ткнула кинжалом вверх, указывая на стену.

– Держимся и деремся как львы. Плохо, что людей маловато. Бастарны могут вскарабкаться тайком в каком-нибудь месте под покровом темноты. Как сегодня, когда они добрались до наших машин. Только боги-покровители помешали им точно так же проникнуть в лагерь. – Приск тут же пожалел, что сказал ей об этом. – Нонний в госпитале, ты знаешь? – попытался он успокоить девушку: хотя бы с этой стороны опасность ей больше не грозит.

– Знаю. Но он бешеный, может и раненый выбраться оттуда. – Она помолчала. – Он приезжал в усадьбу свататься ко мне в начале осени. Подкатился с подарками, стал убеждать отца: Валенс, мол, никогда не женится…

– Валенс в самом деле на тебе не женится, – перебил неведомо зачем Приск.

Кориолла одарила его таким взглядом, будто плетью ожгла. И продолжила, закипая от негодования:

– А Нонний этот: мол, как только срок службы выйдет – так сразу. Отец бы и согласился меня отдать – тут гадать нечего, тем более что срок помолвки с Валенсом опять прошел. Да только Нонний меня для начала в сожительницы просил, жениться обещал потом – когда-нибудь. Ну, отец его и выставил. Ты бы слышал, как он нам угрожал! Отец даже хотел ехать к наместнику жаловаться.