Интересно, какому из слухов об отце ребёнка Илэйн стоило верить? Уж точно не глупой сплетне об одном из её телохранителей - явной выдумке для отвода глаз. Неужели отец - сам Ранд?

Моргейз появилась в комнате вслед за Илэйн. Она была одета в тёмно-красное платье простого покроя. Женщина заняла место рядом с дочерью и принялась молча разглядывать окружающих.

–  Итак, - произнесла Илэйн.
– назовите мне хотя бы одну причину, по которой мне не следует казнить вас обоих за предательство.

Фэйли удивлённо мигнула. Перрин лишь фыркнул.

–  Не думаю, что подобное решение обрадует Ранда.

–  Я ему не подчиняюсь, - отозвалась королева.
– Неужели ты надеешься, что я поверю, что ты по его совету запудрил мозги моим подданым и объявил себя королём?

–  Вы, кажется, извратили некоторые факты, Ваше Величество, - с вызовом произнесла Фэйли.
– Перрин никогда не провозглашал себя королём.

–  Ах, и он, конечно же, никогда не поднимал стяга Манетерена, как следует из отчётов моих информаторов?
– съязвила Илэйн.

–  Да, я поднял стяг, - признался Перрин.
– Но также и спустил его добровольно.

–  Надо же, какая скромность, - съязвила Илэйн.- Да, ты не называл себя королём, но поднять этот флаг равносильно этому. Да сядете вы все наконец или нет!

Повинуясь взмаху её руки, к ней по воздуху подплыл поднос, уставленный кубками и кувшином с вином, а также чайником с комплектом чашек.

«Доставлен с помощью Единой Силы, - подумала Фэйли.
– Как напоминание о её могуществе. Довольно наглядная демонстрация».

–  Однако, - продолжила Илэйн, - я поступлю согласно интересам моего королевства, несмотря на последствия.

–  Сомневаюсь, что оскорблять двуреченцев, - неуверенно произнесла Аллиандре, - отвечает интересам вашего королевства. Казнь их предводителя вызовет открытый мятеж.

–  С моей точки зрения, - ответила Илэйн, разливая чай по кружкам, - они уже взбунтовались.

–  Мы явились к вам с миром, - парировала Фэйли.
– Вряд ли это может быть расценено как акт мятежа.

Илэйн первая пригубила чай, согласно древнему обычаю, демонстрируя, что он не отравлен.

–  Моим посланцам в Двуречье дали от ворот поворот, а ваши люди передали мне послание - я цитирую: «Земли лорда Перрина Златоокого отказываются платить ваши андорские налоги. Тай’шар Манетерен!»

Аллиандре побледнела. Вздох Перрина скорее напоминал тихий рык. Фэйли пригубила свой чай - мята с голубикой; поразительно вкусный. Да, в прямодушии двуреченцев сомневаться не приходилось.

–  Мы живём в беспокойные времена, Ваше Величество, - произнесла Фэйли.
– Однозначно, жители отнеслись с подозрением к столь неожиданному вниманию; Двуречье в прошлом редко вызывало интерес короны.

–  Это ещё мягко сказано,- фыркнул Перрин.- Большинство из нас выросло, понятия не имея, что мы - часть Андора. Вы на нас не обращали никакого внимания.

–  Это потому, что раньше вы не бунтовали, - ответила Илэйн между глотками.

–  Мятеж не единственная причина, по которой народ достоин внимания королевы, которая провозглашает их своими подданными, - произнёс Перрин.
– Не знаю, в курсе ли ты, но в прошлом году мы в одиночку противостояли троллокам, без всякого намёка на королевскую помощь. Ты прислала бы помощь, знай ты о нашей нужде, но факт, что никаких солдат - никого способногоу знать о нашей беде– не было и в помине, говорит сам за себя.

Илэйн заколебалась.

–  Двуреченцам лишь недавно открылась их истинная история, - тщательно подбирая слова, заметила Фэйли.
– Простую, размеренную жизнь уже не вернуть, особенно когда Тармон Гай’донна пороге. После того, как этот край вскормил Дракона Возрождённого. Иногда мне кажется, что Манетерен пал и Двуречье восстало из его пепла, дабы воспитать Ранда ал’Тора. Среди фермеров с королевской кровью и королевским упрямством.

–  Именно поэтому так важно немедленно вас утихомирить!
– вспылила Илэйн.
– Я предложила тебе награду, чтобы ты попросил о прощении. Я бы тебя помиловала и позаботилась выслать войска, чтобы твой народ был в безопасности. Прими моё предложение, и жизнь вернётся в свою колею.

–  Не бывать этому, - мягко ответил Перрин.
– Теперь Двуречьем будут править лорды. Я пытался этому сопротивляться, и ты можешь попробовать, но ничего не изменится.

–  Возможно, - сказала Илэйн.
– Но признать тебя– означает дать добро каждому самозванцу присвоить титул, а потом упорно собирать армию, чтобы его удержать. Это ужасный прецедент, Перрин. Не думаю, что ты понимаешь, в какое неприятное положение ты меня поставил.

–  Ничего, справимся, - изрёк Перрин в той самой упрямой манере, свойственной ему, когда он что-то вбил себе в голову.
– Отступать я не намерен.