— Ты в порядке?

Ответа не последовало, и сердце пропустило удар. Что, если она неудачно упала и напоролась на штырь или сломала шею?

— Ева!

Тишина.

Я полез вперед, извиваясь, как червяк, и понимая, что сам рискую грохнуться в котлован — покалечиться или вообще сдохнуть. Но других вариантов, увы, теперь не было…

Опора под локтями пропала столь неожиданно, что проклятие так и застыло мыслью в мозгу — слово, которым оно должно было стать, увязло в глотке.

Не удержав равновесия, я перевалился через край и моментально съехал вниз. Свободное падение длилось всего миг, но желудок неприятно мотнулся в брюхе, а зубы звонко клацнули, и боль в разбитой челюсти полыхнула с новой силой.

Сгруппироваться в падении не вышло — все-таки долгое ползание в узкой кишке лишило мобильности, — поэтому удар ребрами обо что-то твердое доставил еще один развесистый букет дивных ощущений. Перед глазами сверкнули задорные искорки, плечо защипало, во рту появился соленый привкус крови.

Да уж, сверзился на славу. Хорошо — кости целы остались.

Я приподнялся на локте и застонал от рези в боку: либо ребро треснуло, либо невралгию заработал. Не было печали…

На лицо мягко легло что-то прохладное, перекрывая дыхание. Я дернулся и вскинул руки, чтобы дать отпор неведомому врагу, но увидел в отраженном свете Еву, стоящую рядом. Она осторожно убрала ладонь от моего рта и поднесла палец к губам.

Я кивнул. Осторожно опустил ногу с бетонного блока, на который приземлился, и по колено утоп в воде. Захотелось чертыхнуться, но я сдержался. Еву явно что-то напугало. Хотя я решительно не понимал, какой смысл молчать, если мы все равно наделали столько шума, что до самого Юнгородка, наверное, слыхать.

Прерывая мои думы, из коллектора с недетским восклицанием вывалился Вакса и тоже шмякнулся о плиту. Правда, он успел перевернуться конечностями книзу, словно заправский кошак, и отделался ушибленными коленями и разодранными перчатками. Ловкач, однако.

Предупреждая продолжение непечатной тирады, я скользнул к нему и жестом показал, чтоб утих. Вакса выразительно пошевелил губами, но не произнес ни звука. Все-таки кое-какое воспитание мне дать этому обормоту удалось: когда он чувствовал, что шутки неуместны, — слушался беспрекословно.

Голова уже начинала понемногу кружиться: пары креозота здесь были слишком насыщенными. Так и травануться можно.

Вакса будто уловил мою мысль: мы почти синхронно выудили полумаски и нацепили их на себя. Сипло задышали в унисон.

Я обернулся.

Ева, держа пистолет в правой руке, а мерцающий от влаги фонарик в левой, внимательно следила за противоположным краем огромного железобетонного пузыря, в который мы угодили. Дно там поднималось, и вода омывала плотный нанос из земли, ила и мелкого мусора.

А прямо посреди наноса красовалось углубление в форме неправильной трапеции с двумя расходящимися под прямым углом ложбинками. Такое могла оставить опорная «лапа» машины с телескопическим краном. Точнее — могла бы, если б сама идея с ремонтным грузовиком под землей не была абсурдна.

След. Свежий.

Я прикинул размер ступни, соорудил в уме несложную модель и почувствовал, как по холке промаршировали мерзкие мурашки. По прикидкам выходило, что зверюга, которая здесь так неаккуратно натоптала, была размером с бульдозер.

Я медленно поднял взгляд вверх и с содроганием обнаружил здоровенную дыру в потолке. Фестоны жести и арматуры торчали во все стороны, разорванные чьими-то могучими лапами, словно тонкая фольга. На стене красовались длинные борозды — скорее всего, от когтей.

Вакса отвалил челюсть и подергал меня за рукав, тыча пальцем в зияющий лаз. Я отмахнулся: мол, и сам вижу, не слепой.

Ева, не отрывая взгляда от прорехи, махнула фонариком, привлекая внимание. Перевела луч на ближнюю стену и покрутила им, словно указкой. За грудой железяк притаилась неприметная зарешеченная дверца.

Понял, не дурак.

Стараясь громко не бултыхать, мы с Ваксой пролезли к дверце. Я осторожно тронул скользкие прутья, и набухшие пласты ржавчины посыпались в воду — давненько здесь никто не хаживал, не считая, конечно, зверюги, пробившей дыру в потолке.

Замок оказался выломан. Я толкнул дверь, но она клацнула и уперлась в металлический короб: ясно — в полумраке не разобрал, в какую сторону открывается. Я резко дернул решетку на себя, пуская волны. От заунывного скрипа верхней петли свело зубы, захотелось сморщиться и присесть. Вакса выразительными жестами объяснил, что я недотепа.

Когда я до конца распахнул скрипучую дверцу, Ева уже стояла рядом, так и держа пистолет в боевом положении. Маску она надеть не успела, поэтому дышала носом, часто и неглубоко. Я хотел было помочь ей с респиратором, но был одарен сердитым взором и не стал проявлять лишнюю инициативу. Поправил налобник, крепче стиснул рукоять «Стечкина» и, пригнувшись, нырнул в коридор. Следом пошел Вакса, а последней из сточной ямы выскользнула Ева и прикрыла дверь с музыкальной петлей.