Вот ведь дурь какая в голову лезет, а? Наверное, сказалось напряжение последних часов, которому нужно было дать выход.

Коридор кончился. Я уперся в деревянную дверь, которая не сгнила только потому, что когда-то ее сколотили на совесть: не из полых панелек, а из цельного древесного массива. Прикрыта она была плотно, но не заперта.

— Здесь выходим в туннель, — предупредила Ева. — В сотне метров развилка, там застава. Говорить буду я.

— Не боишься, что предводитель или его шавки добрались сюда раньше и мы угодим в ловушку?

— Пройти на Спортивную можно тремя путями: по основным туннелям через Гагаринскую, выбравшись на поверхность, и так, как прошли мы. Эрипио не любит дневной свет, поэтому по земле не пойдет. А на Гагаринской — сам видел, что творится.

Что ж, логично. Будем надеяться, что сивого мерзавца и впрямь задержат беспорядки. Сейчас главное — оторваться и получить фору. Время работает против нас.

Я погасил налобник, чтобы не палиться, как жук на болоте, и открыл дверь. Эта оказалась не скрипучей — уже хорошо. Высунувшись в туннель, я покрутил головой, вглядываясь во мрак: с одной стороны не видно ни зги, с другой — вдалеке теплится бледная лампочка.

Я указал пальцем в сторону света и посмотрел на Еву. Она кивнула. По очереди мы выбрались из прохода и встали между рельсами. После долгого ползанья по коллектору и купания в сточной яме ощутить под каблуками твердые шпалы было даже приятно.

Дозиметр показывал слегка повышенный фон, но в пределах допустимого. Я оттянул край маски и осторожно вдохнул. Запах креозота есть, но уже не такой убойный, как в логове роля… При мысли о мутанте по загривку вновь сыпанули мурашки. Хорошо еще, что повезло и не застали хозяина дома, а то прием мог получиться не шибко радушным.

Мы сняли респираторы и двинулись к тлеющему желтому пятнышку. До лампочки оставалось метров пятьдесят. Ева пошла первой, Вакса за ней, мне выпало прикрывать тыл.

— Я слыхал пару историй про здоровенных монстров, — подал голос Вакса, — но так и не понял, почему их ролями зовут. Орис, расскажи, а?

— Есть версия, что после катастрофы в подвале драмтеатра укрылась целая труппа, которая выступала в тот момент на сцене, — припоминая легенду, начал я. — Зрители и техперсонал погибли, а актеры успели в «бомбежку» нырнуть. Но там с ними произошло что-то ужасное. Когда пожары утихли, а вода после первой волны немного сошла, люди с Театральной стали разбирать завалы в поисках выживших. Убежище под драматическим привлекло внимание группы волонтеров. Они пробрались через рухнувшие перекрытия, спустились вниз и обнаружили пустой зал с проломленными стенами. И дохлую крысу размером с поросенка.

— Кру-у-уть! — восхищенно протянул Вакса. — А куда ж скоморохи делись?

Говорят, актеры попали в некую флуктуацию, меняющую работу гипофиза и вызывающую гигантизм. Выбрались и разбрелись кто куда. А через несколько лет поползли слухи, будто в дальних районах Города и Безымянки стали встречаться огромные существа со странной склонностью устраивать немые спектакли перед будущими жертвами. Они каждый раз словно отыгрывали какую-то роль, а потом зверски убивали всех зрителей. Вот и повелось звать их ролями.

— Кру-у-уть… — повторил Вакса. — А что такое гипофиг?

— Гипофиз, — поправил я. — Железа такая в мозгу.

— А что…

— Цыц! — одернула пацана Ева. — Кажется, патруль.

Вакса умолк, мы замерли. Впереди действительно мелькнул луч фонаря — мощный, голубоватого оттенка. Метнув по стене длинные тени от кронштейнов и кабелей, луч погас, но почти сразу появился вновь. По туннелю пронеслось эхо чьего-то низкого голоса.

— Спрячь оружие, — сказала Ева, опуская свой «Кугуар» стволом вниз.

Я сунул пистолет в кобуру и тут же почувствовал себя голым. Все-таки на чужой территории без «Стечкина» в лапе — неуютно.

Из-за поворота вышли трое. Крайние держали в руках Дробовики, а тот, что в середине, косо светил большим фонарем в пол — если б он с ходу направил эту дуру прямиком на нас, я бы, наверное, ослеп. Но и отраженный свет был с непривычки довольно ярок — пришлось зажмуриться.

— Стоять! — крикнул один из патрульных, заметив нас. — Кто такие?

— Беженцы! — моментально отозвалась Ева, прикрываясь от направленного в лицо луча. — Не стреляйте! Мы с Гагаринской сбежали, там чёрт-те что творится!

Я обратил внимание, как Вакса выпятил нижнюю губу и оценивающе хмыкнул. Да уж, складно врет девчонка, ничего не попишешь — я бы, пожалуй, и сам на месте охранников поверил. Интонация, построение фразы, уместный жест — все на уровне.

Но… неужто ее здесь не знают в лицо?

Троица приблизилась, продолжая держать нас на мушке и слепить. Толком никого из них против света разглядеть было невозможно, но я уже определил, что за главного вовсе не тот, что держит фонарь, а правый — коренастый, с прихрамывающей походкой.