— Извините, если напугал… Вы случайно не Кристина, дочь Галины Боевой?

— Да, это я.

— Тогда разрешите представиться, — протянул я ей руку. — Александр Костин, ваш двоюродный дядя из Москвы.

— Ой, — слегка отпрянула она, — какой сюрприз! Но ни мама, ни бабушка ничего не говорили о вашем приезде!

— Да я и сам не ожидал от себя подобной прыти, — пожал я ее прохладные тонкие пальчики. — Просто решил выяснить хоть что-то о судьбе вашего папы и, соответственно, моего дяди.

— Папы? — еще более растерялась Кристина. — Но вы разве не в курсе, что он давно нас оставил?

— Что значит «оставил»? — пришел мой черед удивляться. — Я был уверен, что он пропал без вести где-то на юге Африки…

— Пропал? — неуверенно повторила девушка, отпирая входную дверь. — Но мне всегда говорили…

Она ступила на уходящую вверх лестницу и начала неторопливо подниматься. Я следовал за ней, продолжая любоваться богатой косой, змеящейся по стройной спине. Я по природе вообще неравнодушен к длинным женским волосам: именно из-за рыжей косы до пояса в свое время и на Раисе женился. Но она этого не поняла и буквально через месяц после свадьбы коротко подстриглась… Дура.

— Заходите, пожалуйста, — прервала мои воспоминания Кристина. — Сумку можете поставить сюда, на стул. А куртку повесьте на вешалку.

Едва я разделся и помыл с дороги руки, как сразу же был увлечен на кухню, где уже закипал чайник, а из старомодного настенного шкафчика выставлялись на стол чайные чашки, домашние сладости и вазочка с вишневым вареньем.

— Чай? Кофе? — повернулась ко мне девушка.

— Кофе, пожалуй. Только, чур, я сам буду его готовить!

— Какой-то особенный рецепт? — прищурилась Кристина. — Поделитесь?

— Собираете кулинарные рецепты?

— Да! Я вообще очень люблю готовить. Потому и в техникум общественного питания решила поступать. Между прочим, я и сама уже рецепты тортов и печений изобретаю. Муки перевела — ужас сколько! Вот, кстати, попробуйте, оцените мои старания, — подвинула она ко мне овальное блюдо с витиевато закрученными коржиками.

Какое-то время мы неторопливо пили кофе, попутно отпуская друг другу примитивные комплименты. Я вполне искренне похвалил несколько пересушенное печенье Кристины, а она, ежеминутно поправляя прическу, в сотый раз уже повторяла, что никто из ее знакомых не умеет варить кофе лучше, чем я.

Покончив с напитком, мы переместились в гостиную. К этому времени я уже знал, что мама и бабушка Кристины поехали помогать какой-то своей знакомой «поднимать» заброшенную дачу и что ни сегодня, ни завтра не вернутся. Я уже начал было подумывать о напрасности своей затеи, как вдруг Кристина сама завела разговор о Владимире Васильевиче. Темнить и наводить тень на плетень в мои планы не входило, поэтому я напрямик выложил всё, что знал о судьбе ее отца. В заключение добавил, что пропавшим бесследно его не считаю.

— Я, если честно, давно уже подозревала, что что-то здесь не так, — перешла отчего-то на шепот Кристина. — Во-первых, ни мама, ни бабушка никогда не разговаривают при мне о нем… Но однажды, мне тогда лет тринадцать было, я случайно подслушала их разговор о каком-то Володе, и при этом они его за что-то благодарили. Во-вторых, я совершенно не понимаю, откуда в нашей семье берутся деньги. Бабушка давно не работает, пенсия у нее крохотная, а мама со своим дипломом библиотекаря зарабатывает очень даже скромно.

— А в-третьих? — не сдержал я любопытства.

— А в-третьих, нам приходят очень странные письма! — таинственно округлила глаза девушка. — Примерно раз в полгода, а иногда и чаще. Конверты толстые такие, разноцветные, иностранные печати на всех углах, в общем… какие-то необычные! И я не помню случая, чтобы хоть одно из этих писем вскрылось или прочиталось при мне…

— Хм, прямо-таки детектив! А ты не пробовала найти эти письма? — перешел я непроизвольно на «ты».

— Пыталась, — смущенно ответила Кристина. — Однажды под видом уборки ползала с тряпкой в спальне бабушки по углам, но получила от мамы по рукам…

— Может, поищем еще раз, но теперь уже вдвоем? — предложил я, почувствовав сыщицкий зуд в ладонях. — Пока никого нет, а?

Кристина колебалась недолго: уже через минуту мы стояли в скупо обставленной комнатке площадью не более двенадцати квадратных метров.

— Бабушкина спальня, — объявила девушка.

— Та-а-ак, обыск будем проводить в разные стороны от входа, — воспользовался я фразой, услышанной в какой-то иностранной картине про частных сыщиков. — Я начинаю от двери направо, а ты иди налево. Идем медленно, досконально всё осматривая и тщательно простукивая, обращаем внимание на любые мелочи!