— Вы слышали последние новости об этом английском извращенце? — спросил Торклесон у Коуди и помощников шерифа.

Конечно, это пробудило меня от грез.

— Как зовут этого засранца? — продолжал Торклесон. — Который собирался перебраться сюда? О нем передовали в новостях.

— Мэлколм Харрис, — сказал я.

Торклесон явно был пьян. Он говорил невнятно и слишком громко. То же касалось Сэндерса и Моралеса. Они уже полчаса практически кричали друг на друга, рассказывая полицейские истории. Копы, как ранчеры и фермеры моей юности, обычно были подозрительными и молчаливыми людьми, если они не оказывались среди себе подобных. Тогда начинался бесконечный крик. Я слушал только вполуха, беспокоясь о жене и пытаясь угомонить Энджелину, надеясь, что Мелисса скоро закончит дела в кухне, унесет ее наверх и уложит спать. Но когда упомянули Мэлколма Харриса, я склонился вперед на стуле.

— Что там с ним такое? — спросил Коуди. Как ни странно, он оставался самым трезвым из всех. Я мог приписать его сдержанность только «хорошим дням». Коуди пил, когда ему было скучно, а такое случалось часто. Когда он занимался делом, то старался воздерживаться от алкоголя.

— О ком он говорит? — спросил Сэндерс Моралеса.

— О том парне, — ответил Моралес. — Ты что, новости не смотришь и не читаешь сводки?

— Конечно нет.

Я был рад, что в этот момент Мелисса вошла в гостиную и забрала Энджелину. Она пожелала всем доброй ночи и была вознаграждена потоком похвал и благодарностей. Ее глаза затуманились, и она быстро унесла дочь. К счастью, Мелисса не казалась слишком возбужденной, и я сделал в уме заметку посмотреть, сколько осталось водки в бутылке за микроволновкой.

— Вы знаете этого англичанина, — продолжал Моралес. — Он собирался перевести сюда свою компанию. Я получил приказ поехать в аэропорт на случай, если его самолет сядет. Мы должны были задержать его, но его арестовали в аэропорту Лондона. Он был крупным педофилом-извращенцем.

Сэндерс покачал головой:

— Никогда не слышал о нем.

— Как бы то ни было, — сказал Торклесон, так же как я уставший от болтовни помощников шерифа, — оказалось, что у него была связь с кем-то здесь.

Это привлекло внимание мое и Коуди.

— Обри Коутс, — продолжал Торклесон. — Его электронный адрес и телефонный номер были в бумагах Харриса. Скотленд-Ярд думает, что наш парень был частью детской порносети этого извращенца. Можете этому поверить?

— Хорошо бы он занялся этим здесь, — сказал Сэндерс, — чтобы кто-нибудь мог пристрелить его. Ненавижу этих ублюдков.

— Я бы охотно его пристрелил, — сказал Моралес, и я ему поверил.

— Погодите, — сказал я. — Мэлколм Харрис поддерживал связь с Обри Коутсом?

Я вспомнил слова Харриса:

«Мои друзья в Колорадо утверждают, что в сравнении с тем, к чему я привык, там я буду пуленепробиваемым! Они использовали этот термин. Он мне нравится».

«Правда? Кто это сказал?» — спросил я.

«Ну нет. — Харрис хитро улыбнулся. — Я не раскрываю своих источников».

Значит, его источником был Обри Коутс? О чем он говорил? Каким образом он был пуленепробиваемым?

Я посмотрел на Коуди, ожидая объяснений, но он казался таким же озадаченным.

— Но я слышал, что гребаный генпрокурор США не хочет снова обвинять Коутса после того, как тот отбил удар в первый раз… — Торклесон умолк, осознав, что и кому он говорит. Он посмотрел на Коуди: — Простите, дружище.

Коуди одарил его убийственным взглядом.

— В чем дело? — осведомился Сэндерс.

— Спокойно, ребята, — сказал Моралес Торклесону и Коуди.

— В чем дело? — повторил Сэндерс, окончательно сбитый с толку.

— Я не подумал, — обратился к Коуди Торклесон. — Мой язык действовал вперед головы.

— Это звучало паршиво, — проворчал Коуди.

— Спокойно, — снова сказал миротворец Моралес, вставая между ними. — В доме женщины и дети.

Сэндерс топнул ногой.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

— Обед закончен, — отозвался Моралес. — Наша смена прибудет через двадцать минут, и нам пора идти.

К счастью, Мелисса разрядила напряжение, принеся Энджелину в пижаме, которая, несмотря на усталость, улыбнулась копам, готовым броситься друг на друга.

— Энджелина хочет пожелать вам доброй ночи, — сказала Мелисса.

Сэндерс, Торклесон и Моралес встали. Они снова поблагодарили Мелиссу и пожали маленькую пухлую ручонку Энджелины. Она вознаградила их писком, заставив смеяться.

— Она так устала, — вздохнула Мелисса.

— Какая милая, — сказал Моралес.

Я поцеловал дочку, но она была занята мужчинами в комнате, которых успела очаровать.

— Я приду через несколько минут, — сказал я Мелиссе.

Когда она несла Энджелину вверх по лестнице, наша дочка улыбалась и махала рукой копам в гостиной.