Лично я немедленно вернул бы на остров всех до одного туристов, если бы имел на это полномочия. Хотя это означало бы провал моего задания. Потому и на вопрос Кинти, еду ли я с ними, только молча киваю головой.

Утро не принесло никаких сюрпризов, кроме приятных. Я даже не возмущался против раннего подъема, сутки на Хилионе длятся почти двадцать девять наших часов, и мне вполне хватило ночи, чтобы выспаться. Когда мы, умывшись и позавтракав, добрели до площади, куда прибыли вчера утром, оказалось, что нас ожидает не скрипучая телега, а замаскированная под потрепанный автобус авиетка. Довольно таки комфортная внутри. И, едва Новил скрылся за гребнем перевала, пилот поднял ее в воздух.

– Марта, посмотри какие горы! А лес! Правда хорош?!!
– восторженно щебечет мне на ухо сидящая у окна неугомонная Кинти.

Перегнувшись через ее колени, окидываю взглядом открывшуюся панораму и утвердительно киваю головой. Неплохой вид. Примерно как на моей планете в районе уральского хребта. И вновь радуюсь, что организаторы маршрута не заставили нас карабкаться по этим склонам пешком или на каких-нибудь зубастых лошадях. Не переношу я эту пыльную экзотику.

– Марта, - Смущенно шепчет девушка через несколько минут, проникновенно заглядывая мне в глаза, - а этот... ну с которым ты вчера... танцевала... он тебя провожал, да?!

Вот оказывается, что не дает ей покоя! А я-то пытаюсь понять, почему она все утро возле меня как куриная мать вертится? Или все же цыплячья? Нет, как-то не так. Не помню. Надо мику вопросик подкинуть, заодно и про планету, с которой эти подружки прибыли, как её, с Латии, кажется?!

Но по тому, как над передним креслом замерла макушка полковника и смолкли голоса сидящих сзади Арнольда с Рамикой, внезапно догадываюсь, что подробности моего свидания волнуют не только Кинти. Общество хочет знать всю глубину моего падения. Ну что ж, раз оно хочет, то оно её получит.

– Видишь ли, Кинти, не помню, я тебе говорила, что я с Деллии?
– задумчиво начинаю издалека.

– Да, - заинтригованно развернувшись ко мне, кивает девушка.

– Ну вот, у нас, на низранском материке, в семьях правят женщины. Матриархат, по научному.

Кинти широко распахивает глаза, сзади слышится сдавленный вздох Рамики.

– И как это... ?
– Не может прийти в себя соседка.

– Очень просто. Каждый поселок - это отдельная семья. Главная там мать-царица, она живет в самом большом доме посреди поселка. С ней живут ее дочери и маленькие дети. Все взрослые мужчины поселка ее мужья, но живут каждый в своей землянке, с ними подросшие сыновья.

– А как же... ну это... ну... любовь?!

– Мать любит всю семью. А если ты имеешь в виду супружеский долг, так для этого она выбирает самых достойных. Ну и естественно, каждый старается соответствовать!

– Ничего себе ...!
– присовокупив, неожиданно для дам, крутое словцо, охает сзади Арнольд.

– Все мужья слушают царицу беспрекословно, каждое ее слово закон.
– Продолжаю вдохновенно расписывать спутнице низранские порядки.
– И все мужчины о матери заботятся, увозят в безопасное место во время весеннего половодья, копают потом ей новый дом, сеют и мелют зерно, охотятся и охраняют семью от диких зверей. И при этом царицу искренне любят и уважают. А вчера у князя... ну вы сами все видели!

– Но Марта! причем... тут тот парень?
– Недоумевающе распахнула глаза латиянка.

– Ну, видишь ли, этот танцор... его сын. Князя. Он еще подрабатывает гидом, и очень нахально навязывал мне себя утром, когда я шла гулять. Вот я и решила немного с ним... побеседовать! Но добровольно он идти не хотел, пришлось утащить.

– И как, поговорила?!

– Да.
– Коротко киваю я, точно зная, что заинтригованные слушатели не удержатся от наводящих вопросов.

– А что... ты ему сказала?
– перебравшаяся к нам Рамика сидит на подлокотнике моего кресла, разгоревшимися глазами вглядываясь в мое лицо.

Точнее, в лицо трансформа.

– А что я могла сказать?
– Притворно вздыхаю я.
– Бедный мальчик так испугался, что я его пожалела! Предложила ему стать моим мужем. Любимым, семьдесят восьмым. Обещала помощь в рытье землянки. И что после моей смерти он достанется старшей дочери.

– А он?
– затаив дыхание, шепчет Кинти.

– Сбежал. Не оценил моего великодушия!
– Трагически вздыхаю я.
– Вырвался и сбежал. Очень быстро. И почему от меня все мужчины так быстро убегают, ты случайно не знаешь, Арнольд?!

Мачо не ожидавший такого подвоха, зашелся в нервном кашле, Сид тоже слегка закашлялся. Или он так пытается скрыть рвущийся смех? Неужели плейбой рассказал ему о нашей первой встрече? Я бы на его месте ни за что не решился.

– Марта, - задохнувшись от восторга и ужаса еле шепчет Рамика, - А... у тебя... в самом деле... семьдесят семь... мужей?

– Ну, видишь, ли, Рами, - Тяну я опечаленным голосом, - на самом деле, я с другого материка. Понимаешь?! Но ведь тот-то паршивец об этом не знал?!