Покажите только, пожалуйста, кто это здесь нежная девушка?

Мне уже давно стало понятно, что, забрав хорьков, я лишу жулика ежедневной прибыли. Кинти явно не единственная, кто сунул руку к хорошеньким мохнатикам. Но и допустить, чтобы мной манипулировали отсталые аборигены, я не желал. И не только мной, но и наивными туристами, уже попавшими в эту ловушку и теми, кто попадут после нас.

– Так,- рычу я, схватив ящик в охапку, - не хочешь по-хорошему, будем по-плохому!

– Эй, красавис!
– отчаянно взвыл туземец, кидаясь мне наперерез и пытаясь вцепиться в ящик, но я поднял ношу над головой и зашагал в сторону гостиницы.

Он попытался ухватить меня сзади за одежду, пришлось лягнуть его в колено, и жулик присел, взвыв от боли.

– Что тут происходит?
– двое крепких аборигенов в одинаковой одежде и с кинжалами за поясом, как ниоткуда возникли передо мной.

Похоже это местная стража. Или мафия?

– Марта!
– Запыхавшийся Сид в сопровождении Арнольда и трех парней вынырнул из окружившей нас толпы.
– Что случилось?!

– Я тут котят купила...
– потупив глазки, залепетал я, ставя ящик наземь и крепко прижимая коленом - а он... меня обмануть хотел, деньги взял, а котят не отдавал!

– Кто?!
– Так грозно рявкнул Сид, что окружающие начали потихоньку отступать.

Вот что значит сила предрассудков! Я ведь ничуть не ласковее с ними разговаривал, и ростом не ниже, да и оценить мою силушку имели возможность все. Ящик-то с хорьками не меньше тридцати кило весит. Но раз на мне юбка - то можно и на рычание внимания не обращать, подумаешь, какая-то баба что-то вякнула!

Через пару минут все решилось в мою пользу. Торговец нашел крепкий мешок, и, натянув длинную толстую рукавицу, побросал в него хорьков. С таким горестным видом, словно отдает собственных детей. Мужики с кинжалами, оказавшиеся все же княжескими стражниками, тоже кисло морщились, очевидно, пройдоха был им хорошо знаком. Но спорить с пятью воинственно настроенными туристами все же не рискнули.

– Джон, ты не мог бы дать мне большой ящик с крышкой?!
– Прошу, едва войдя в гостиницу и завидев встречающего нас сияющей улыбкой управляющего.

– Да, конечно! А зачем?

– Я тут зверьков купила!

– О!
– его глаза раскрываются во всю ширь.
– Каких зверьков?!

– Не знаю, - состроив наивную физиономию, смущенно бормочу я, - хорошеньких!

Не говорить же доброму человеку, что я припер в его дом лохматых убийц?!

– Покажи!
– протягивает Джон руку к мешку, но я быстро прячу покупку за спину.

– Они... пока... боятся чужих!

Управляющий подозрительно уставился на меня, но спорить не стал, а, пожав плечами, отправился за ящиком.

– Ну, как у вас дела?
– ввалившись с мешком в номер, бодро спрашиваю соседок.

И чувствую, что ляпнул что-то не то. Девицы сидят вокруг зареванной Кинти с похоронными лицами, жалостливо оглаживая ее одеяло.

– Марта!
– Сделав страшные глаза, шипит Рамика.
– Ей плохо!

– Палец?
– догадался я, невольно напрягаясь.

Неужели задеты сухожилия? Но тогда почему никто ничего не делает? В аварийной аптечке гостиницы как раз для таких случаев обязательно должен быть медроб. И если они этого не знают, то уж Джон-то ведь точно в курсе!

– При чем тут палец!
– отчаянно всхлипывает пострадавшая и, натянув одеяло на голову, заходится в рыданиях.

– Кинти, Кинти, ну не нужно, успокойся, выпей вот это! Ну, пожалуйста!
– трагическим голосом залепетала Рамика, бросаясь к подруге со стаканчиком.

– Отстань!
– Истерично взвизгнула пострадавшая, резко отворачиваясь.

– Так, девочки, вас Сид срочно зовет!
– непреклонно выталкиваю из номера группу поддержки.

И запираю за ними дверь. Кто-то, опомнившись, подергал ручку, тихонько постучал и сдался. Ну вот, теперь можно и поговорить спокойно.

– Кинти, - безразличным голосом начинаю я, - моя мама говорит, что нет неразрешимых проблем. Есть люди, которые не знают, как их решать.

– Что?
– На секунду выглядывает из-под одеяла опухший глаз.

– Но зато бывают и люди, которые умеют решать сложные проблемы.

– Кто?
– уже два глаза недоверчиво смотрят на меня.

– Например, я.

– А!
– с горестным всхлипом глаза пропали под одеялом.

– Но даже я не смогу решить проблему, если не знаю, в чем она состоит!

Кинти всхлипывает еще минуты три, потом откидывает одеяло.

– Эту проблему никто не решит!
– отрешенно качая головой, шепчет она.

– Конечно!
– уверенно киваю я, и губы девушки вновь начинают дрожать.
– Потому, что ты никому не скажешь, в чем дело!