– Сколько ты хочешь за всех зверьков?
– испытующе гляжу на причитающего торговца.

И, о чудо, его вопли мгновенно стихли, а лицо стало хитрым и жуликоватым.

– По кучке углов за каждого!
– звучит торопливый ответ.

Слишком торопливый.

По десять квадратных монет! Ну и цены! Десятеричную систему подсчета мы неназойливо вводим на каждой планете при расчете с аборигенами. И, если учесть, что в ящике около десятка зверьков, то я должен отдать туземцу почти все содержание своего кошелька. Что-то мне подсказывает, что на мне пытаются бессовестно нажиться.

– Столько я тебе не дам!
– категорично качаю головой, и начинается ожесточенный торг.

Торговец умолял и угрожал, льстил и насмехался, провоцировал меня и подначивал.

Мне даже понравилось, как он меня уговаривал. Очень умело! Почти талантливо! Жители отсталых миров, в большинстве своем, как правило, не очень умные люди. Да оно им и не нужно, по большому-то счету. Простая, размеренная жизнь, не требующая особого умственного напряжения, как-то не способствует интеллектуальному развитию.

В моем мире происходило точно так же, заметное увеличение объема головного мозга и соответственно извилин в нем, началось только после всплеска технического прогресса. И разумеется в свете тотального образования. А здесь на весь городок пока лишь несколько человек умеют худо-бедно читать. Нет, разумеется, и в средние века рождались гении в моем мире, но проявить себя смогли далеко не все. И не во всех сферах.

Но самым простым способом выказать свою незаурядность, что бы там не писали историки, на самом деле была как раз торговля. Именно она дает первоначальную умственную тренировку и первоначальный капитал. А дальше только космос знает, как повернутся дела у гениального купца, но основных путей развития в основном три.

Либо замкнет ему мозги на накопительстве, и он закончит свою жизнь жадным Гобсеком, либо сроднится с профессией и станет известным купцом. И только в очень редких случаях сумеет вырваться на простор жажда знаний и обернутся деньги мудрыми свитками и невероятными открытиями.

Однако мой торговец обладал исключительным талантом больше в психологии покупателя, скорее даже туриста, чем в логике. И потому свято верил, что сможет меня уболтать. Наивная простота!

Его коллеги, побросав свои товары, сгрудились вокруг собрата и азартно следили за торгом. Получая от происходящего настоящее удовольствие и время от времени давая ему все новые советы, но, забывая при этом, что я все слышу и понимаю. Страсти накалялись, но мы оба крепко стояли на своем.

– Вообщем, так!
– потеряв терпение, рявкнул я, когда торговец завел свою волынку по третьему разу.
– Ты сам виноват, что так получилось! Почему не накрыл хорьков какой-нибудь решеткой? Почему не остановил девушку, ведь видел, что она подошла слишком близко! Почему, в конце концов, не сделал для каждого зверька отдельную клетку? А теперь за свои ошибки хочешь получить деньги с меня? А я ведь не трогала твоих зверей, и заплатить хотела, только потому, что пожалела тебя! Но! Ты не ценишь чужой доброты, и за свою жадность будешь наказан! Последний раз говорю, возьмешь за всех полторы кучки углов?! Если нет, я ухожу, надоело мне твою болтовню слушать!

И демонстративно поворачиваюсь к нему спиной.

– Э... Эй!
– начинает нервничать торговец.
– Но так же нечестно?!

– А как честно?
– мгновенно обернувшись, грозно гаркаю я, - натравить на бедную девочку своего хищника - это честно?! А продавать таких злобных тварей, и даже не позаботится защитить от них покупателей, это честно?! И что у девушки теперь палец на всю жизнь искалечен, она работать больше не сможет, и ее ни один жених не возьмет - это честно?! Да ты мне еще доплатить должен, чтобы я забрала твоих чудовищ! И еще девушке всю жизнь пенсию оплачивать!

Не знаю, понял ли абориген слово пенсия, но то, что содержимое моего кошелька уплывает от него безвозвратно, осознал доподлинно. Потому, что взвыл пуще прежнего и вцепился в мою кофту, как тонущий в спасательный круг.

Я немного поупрямился, позволив себя поуговаривать, и отсчитал торговцу пятнадцать монет.

– Ну, давай!

– Что?
– непонимающе вытаращился он, засовывая за пазуху тряпицу с моими деньгами.

– Покупку мою давай! Можешь в какой-нибудь мешок их засунуть, твой ящик слишком неудобный!

– Что?
– от изумления у туземца чуть глаза на лоб не повылезли.
– Какую покупку?!

– Как это какую? За которую ты у меня деньги взял! И побыстрее, некогда мне тут с тобой разговаривать!

– Да зачем они тебе нужны!
– поразился купец.
– Их теперь только убить можно!

– Вот я сама их и убью! Складывай в мешок, и поторопись, я и так на тебя столько времени потеряла!

Но торговец и не подумал немедля отдавать хорьков. Похоже, такое развитие событий вовсе не входило в его планы. Вместо этого он заюлил, запричитал, придумал сто причин, по которым я не должен забирать животных. И сбегут они, и покусают всех, а ему потом за это отвечать, и зачем нежной девушке такие неподобающие трудности и так далее и тому подобное.