И последний: Харламов Иван Александрович. Митино. На частной квартире. На обратном пути из Зеленограда. Все не так плохо. Даже отлично! Леонидов, вперед! Але, але, але! Страна ждет от тебя подвига! Я люблю свою Родину! Я люблю свой народ! Я люблю женщину, которая замужем! Стоп, стоп, стоп! Красный свет. Это уже лишнее. Остановки “тута” и “здеся” не объявлять. Не объявлять!»

Подняв таким образом боевой дух, он потянулся к телефону. Несколько дней на это уйдет, как пить дать, но других вариантов пока нет. Итак, начнем.

Номер первый. Длинные гудки. Еще раз. Еще раз длинные гудки. И еще. Довольно. Машинально он взглянул на часы. А что ты хотел, борец за правое дело? Все на продразверстке. Макароны в Москве кончились, но на складах осталась туалетная бумага.

Наконец на четвертом номере Алексею повезло. Трубку взяла женщина:

– Алло, вас слушают.

– Это квартира Глебовых?

– Да, а что вы хотели?

– Можно пригласить к телефону Бориса Аркадьевича?

– Он на работе. Что-нибудь передать?

– Вам звонит старший оперативный уполномоченный капитан Алексей Алексеевич Леонидов. Когда его можно застать?

– После семи часов вечера каждый день, – испуганно сказала женщина. – А что случилось?

– Ничего.

– Но вы его разыскиваете!

– А разве он прячется?

– Нет, но…

– Если я сегодня зайду, это удобно?

– Да, пожалуйста.

– До свидания. – Леонидов положил трубку и поставил жирную птичку напротив фамилии Глебова – охвачен.

С шестым телефоном повезло больше. Женщина, снявшая трубку, оказалась разговорчивой. Судя по голосу, ей было лет около пятидесяти.

– Здравствуйте, – Леонидов постарался быть предельно вежливым, – Иванова Николая Сергеевича могу я услышать?

– А что случилось? Я его мама, – радостно сообщила женщина.

– Хотелось бы задать несколько вопросов, касающихся его бывшей работы.

– А кто вы?

– Милиционер, – слегка попугал он.

– Что натворил Коля? – охнула женщина.

– Мне бы тоже хотелось это узнать. Вы его к телефону, пожалуйста, пригласите.

– Нет, но я же мать!

– Он несовершеннолетний?

– Нет, но…

– Мне машину за ним прислать? Милицейскую?

Леонидов блефовал. Машины у него не было. Тем более для Коли. Но женщина испугалась. К телефону подошел сын.

– Здравствуйте, я Коля Иванов.

– Очень приятно, Коля. Капитан Леонидов Алексей Алексеевич. Вы слышали об убийстве хозяина фирмы «Алексер», где до недавнего времени работали?

– Да, слышал, по телеку говорили.

– Мы проводим расследование и хотели бы побеседовать с сотрудниками фирмы. В том числе и с бывшими. Не можете мне помочь?

– А как?

– Зайдите завтра ко мне. Я скажу адрес.

– Завтра вечером мы с Ванькой фуру разгружаем, если только утром.

«Не ходи, ты что, с ума сошел!» – послышался женский голос. Леонидов подумал, что несознательная гражданка может все испортить. И надавил:

– Коля, надо это сделать. А Ванька – это, случайно, не Иван Харламов? Бывший сотрудник «Алексера»?

– Он. Мы вместе работали, а потом нас вместе и выперли. Сейчас мы с Ванькой на продуктовых складах грузчиками подрабатываем.

– Значит, вместе и зайдете. Сможете?

– Во сколько?

– Часикам к двенадцати я вас буду ждать. Договорились, Николай Сергеевич?

– Да, договорились.

– Ну тогда до свидания. Маме привет, – не удержался Леонидов.

Безусые юнцы. Наверняка от армии косят, вот мама и волнуется. Могли они убить Серебрякова? Если так, то он сделал ошибку. По голосу не чувствуется, что Коля испугался. И работу они нашли. На продуктовых складах! Что называется, в теме. Монте Кристо намывает золото, отгружая муку и подсолнечное масло, а потом мстит обидчику, работая под заказного убийцу. Сомнительно.

Что на сегодня? На сегодня Глебов. А до того надо поработать с документами. Заняться писаниной. «Дела, товарищ Леонидов, надо содержать в идеальном порядке. А то получается, что во всем отделе работают только два человека: я и вентилятор…» Вспомнив слова начальника, он загремел дверцей сейфа.

Жизнь состоит из сна, еды и проблем.

В шесть часов вечера он вышел на воздух и сделал жадный глоток. Перекусить по-быстрому и нырнуть в метро. К семи будет на месте.

Дверь Алексею открыла женщина лет тридцати. Лицо усталое, глаза грустные. Из-за ее спины выглядывал взъерошенный пацан на вид лет шести.