– Здравствуйте. Борис Аркадьевич дома? – спросил Алексей.

– Это вы сегодня звонили? – женщина испуганно заморгала. – Проходите, пожалуйста. Боря, к тебе, из розыска.

Оказывается, за ее спиной прятался не только светловолосый мальчик. Мужчина в трико стоял там же, в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Череп у него был лысый.

– Вы по какому делу? Я не совсем… – жалобно заговорил лысый.

– Вот удостоверение, ознакомьтесь.

Алексей хотел, чтобы все было по-честному. К недостойным противникам он испытывал жалость. Удостоверение лысый так и не открыл, повертел в руках и вернул. Жена, которая внимательно следила за его действиями, покачала головой и, схватив за руку пацана, потянула его за собой в комнату:

– Пойдем. У папы серьезный разговор.

– А чем я могу…

У Глебова была отвратительная привычка: он обрывал фразы, так и не завершив свою мысль. Должно быть, по литературе у него была двойка.

– Раньше вы работали в фирме «Алексер» менеджером по продажам. До середины августа. О том, что убит Серебряков, в курсе?

– Да Миша мне…

– …?

– Звонил, – с трудом закончил свою мысль Глебов.

Леонидов тут же ее развил:

– Миша – это ваш бывший коллега Михаил Коваленко? Вы поддерживаете с ним отношения?

– Он поддерживает, – отмахнулся Глебов. – Я не…

– Где мы можем поговорить?

– А…

Вслед за хозяином Алексей проследовал в единственную комнату. Женщина, делающая вид, что смотрит телевизор, тут же поднялась с дивана:

– Я мешаю?

– Хотелось бы поговорить наедине, – кивнул Алексей.

Пацан смотрел на него, открыв рот. Интересно, что ему сказала мама? Придет дядя с пистолетом забирать папу? Женщина и ребенок ушли на кухню. Алексей огляделся. Глебовы жили бедно, очень бедно. Мебель старая, палас вытерся, обои на стенах выцвели. По сравнению с хоромами Серебряковых здесь – нищета.

– Чем же вы сейчас занимаетесь, Борис Аркадьевич?

Глебов покосился на экран монитора. По нему плыли разноцветные рыбки. Компьютер находился в ждущем режиме. Это была самая ценная вещь в доме. Видимо, она кормила эту маленькую семью.

– Работаю, – вздохнул Глебов. С нераспространенными предложениями он кое-как справлялся.

– В какой-нибудь фирме, менеджером?

– С работой нынче… Я на оптовом… Складе.

– Грузчиком? – уточнил Алексей.

– Вроде того.

– У вас же высшее образование?

– Ну…

– Вас очень обидели, Борис Аркадьевич?

– Меня? Разве только меня?

Алексей понял, что задел за живое. Эта тема была Глебову близка, и он вдруг разговорился:

– Им же наплевать, что мой ребенок кушать хочет. Серебряков-то фирму Валерке на откуп отдал. Накопить ничего не удалось, все хотели пожить, как люди. Не думал, что со мной так. Лишнего я не просил, работал, сколько требовалось, и выходные, и проходные, с начальством не спорил, клиентам не хамил. За что? До сих пор не понимаю. – Глебов развел руками.

– Если вы так добросовестно работали, отчего же Иванов вас невзлюбил?

– Дело не во мне. Мы с Мишкой были заодно, знали, что надо в первую очередь продавать, чтобы товар не залежался, как клиента убедить, как план выполнить. Короче, знали, как надо. А Валерка столько ляпов начал делать, что никакого терпения не хватало. Под носом у него народ стучал начальству, что он дурак и ничего в продажах не понимает.

– А вы стучали?

– Мы – люди Паши Сергеева, – уклончиво сказал Глебов. – Он нас на работу брал, он с нас и спрашивал. Ну и Серебряков время от времени интересовался, как идут дела, что лучше продается, как увеличить оборот. Прибыль магазина – это моя прибыль, я с нее проценты получал, зачем же мне такой управляющий, как Иванов? Он же меня разорит!

– Вам сейчас туго приходится, Борис Аркадьевич? – посочувствовал Алексей.

– Да ничего. Потихоньку, – промямлил Глебов. И вновь замкнулся.

– Обижены вы на Серебрякова?

– Да, было. Возненавидел, – честно сказал Глебов. – Он виноват. Не Валерка. Валерка что? Шестерка. Одно время хотел сделать бомбу и взорвать его «Сааб» вместе с владельцем, да денег не хватило. За мысли-то не сажают? Так ведь?

– Недоказуемо, – согласился Алексей и вкрадчиво спросил: – Приценялись к бомбе-то?

– Было. Спать не мог по ночам, так ненавидел. А когда узнал, что его убили, так сразу и бессонница прошла. Подумал, Бог шельму метит, нашелся-таки удалец. Серебряков особый талант имел врагов себе наживать. Хорошо, что я взрывчатку тогда не достал. Даже не пытался. Не смотрите так. У меня семья, ребенок. Подождать только надо, а там, может, и до Паши очередь дойдет…

– А при чем здесь Паша? – удивился Леонидов.

– Как же? Своих-то надо беречь. Отстаивать.

– Где вы были вечером двадцать девятого августа?