Шрифт:
Теперь Лида каялась. Она извинялась перед Василисой Георгиевной и Артемом, и даже перед памятью Андрея Андреевича. Теперь она рассказывала уже всю правду, а не часть ее. Лида была постоянным свидетелем того, как ее фиктивный муж, по сути, подельник, Николай Губкин просчитывал поведение Артема Павлова. К полному неудовольствию адвоката Павлова, Губкин не ошибся ни в чем. Артем принял их у себя и даже стал защищать. И, главное, он добился для них ордера на квартиру в Жгутове, которая за прошедшие дни была при помощи примитивных «ускорителей» приватизирована и продана — с полного одобрения Лиды.
И лишь когда Губкин, если он вообще был таковым, получил деньги, он сообщил Лиде, что она ему больше не нужна, и растворился где-то на просторах огромной страны, поменяв паспорт и фамилию. А возможно, и внешность. Да что там менять? Сбрил бороду и усы, подстриг свои лохмы и загорел. Вот и новый человек — Дубкин, Шмубкин, Чупкин. Как угодно! И Лида, такая же обманщица, по сути, оказалась с дочкой на улице.
— Вот же сукин сын! — не выдержал Павлов. Он злился и на Лиду, но немужское поведение Николая затмевало все.
— Сынок! Не ругайся! Ты же знаешь… — мама одернула Артема. Она терпеть на могла и не допускала никаких грубых слов в доме. На любое оскорбление в свой адрес, которое часто можно подхватить от чужих людей в транспорте, в магазине, на улице, она неизменно отвечала: «Спаси тебя господь!»
— Прости, мамуля. Вывел из себя мерззз…, спаси его господь! — нашелся Павлов и вернулся к письму.
Дальнейшее его поразило гораздо больше, чем известия о сбежавшем «Губкине». Лида перешла к личным извинениям перед Павловым. Она писала, что Артем оказался совсем другим человеком, когда они узнали его поближе. Вовсе не сухим прагматичным циником-адвокатом, а чутким, порядочным и добрым. Для адвоката его уровня компетенции и знаний это было даже опасно. И чем больше радовался Николай такой удаче, тем сильнее задумывалась Лида. Обобрать, попользовать и объегорить циничного делягу-юриста считалось делом принципа для мошенников их разряда. А вот трогать честных и добросовестных трудяг не прибавляло им чести. Она почти влюбилась в него, хотя в основном умело изображала такую симпатию к Артему.
— Тоже хороша… спаси ее господь! — сквозь зубы проурчал Артем.
Мама покачала головой. Василиса Георгиевна больше, чем он, доверилась Лиде и даже полюбила ее и дочку. Об этом написала и Лида. Она искренне извинялась перед мамой Артема. Ей было действительно стыдно. Она подбирала слова и не находила, снова и снова выписывая лишь «Простите», «Простите!», «Простите!!!».
— Ладно, хоть перед тобой этой… прости ее господи… стыдно. Как она могла тебя-то обманывать? — возмущался глубоко уязвленный Артем. Он был унижен профессионально и оскорблен по-человечески.
И, наконец, Лида рассказала о главном. Естественно, без активного участия неких чиновников Губкин не смог бы и шагу шагнуть, а не то что квартиру выбить, приватизировать и продать в один присест. История появления этой сладкой парочки в квартире Артема была основана на хитроумном плане, который придумал… Александр Дмитриевич Жучков — родной дядя обычной брянской девчонки Лиды Губкиной.
Артем, не веря глазам, перечитал признание снова.
Жучков и выбрал квартиру Павлова-старшего как беспроигрышную цель со всех сторон. Заселили Губкиных с помощью купленных приставов. Но и это не было последним из сюрпризов для Павлова-младшего. В конце письма Лида сообщила, что ее лучше не искать. Потому что она возвращается к себе на родину в Омск и навсегда оставит ремесло, к которому ее пристрастил «Губкин». Последнее откровение состояло в том, что Лида объяснила свое странное поведение вчера вечером, когда Павлов рассказывал о своих «подвигах». И заключалось оно в следующем:
«…Вы, как всегда, в свойственной вам «героической» манере хвалились вашими победами. Это для вас привычно, но вы не замечаете, как это смешно выглядит со стороны. Люди не могут сдержать улыбок, и вы в своей хвалебной эйфории выглядите нелепым самовлюбленным мальчишкой. Хотя иногда это вам и идет. Но не увлекайтесь! Вас легко подловить на этом. Надо только умело подсластить пилюлю. Так вот, вчера вы так увлеклись, что, наверное, и не заметили, как ранили меня в самое сердце рассказом о погибших людях. Это само по себе жестоко. Но главное, что из-за вас погиб близкий мне человек. Упомянутый вами вскользь «негодяй» Жучков для всех, кто его знал, был дядя Саша. Милейший, чуткий и добрый человек. Никакой он не злодей! Он мухи не обидит. И вашего отца он никогда бы не тронул. А вы легко и беззаботно записали его в злодеи. Как вы не правы, Артем!!! Если бы не ваша мама, я бы вам отомстила! Но она научила меня терпимости, и, познакомившись с ней ближе, я уже не могу отвечать злом на зло. Как говорит Василиса Георгиевна: «Бог вам судья!» Живите спокойно, если сможете. Бог вам судья!
Мой дядя не виновен в ваших неудачах и тем более в гибели вашего отца! Он лишь воспользовался вашей собственной безалаберностью. Вы не оформили квартиру в собственность. Сапожник без сапог! Расскажи кому-то — не поверят, а когда узнают подробности, то никогда не обратятся к такому адвокату, который сам не смог защитить свое имущество. Хвалиться перед женщинами своими заслугами немудрено, а вы лучше расскажите журналистам о своих проколах. Вот это будет по-мужски. В любом случае, спасибо за то, что помогли Николаю и нас приютили. Меня не ищите. Я больше не Губкина и не Лида. И уже не блондинка. Прощайте!»
— Не может быть! — вырвалось у Павлова. Он никогда бы не сложил вместе начальника жэка и забитую Лиду Губкину. — Мама, что это?
— Ах, сынок, это жизнь! — мама притянула его к себе, обняла и поцеловала в макушку, как в детстве.
Он закрыл глаза и почувствовал себя маленьким беззащитным мальчиком, который поссорился со всем окружающим миром и не может нигде найти защиты. И только мама, единственный поистине родной человек, спасает его снова и снова, бескорыстно дарит тепло и любовь, не требуя взамен ничего!
Библиотека
Обманутые и обобранные бесквартирные активисты заполнили читальный зал районной библиотеки. Заведующая Лариса Ивановна лично встречала их на входе.
— Здравствуйте, добрый день! Проходите. Скоро начнем. Ой! Рада вас видеть! Заходите скорее, а то у нас плохо топят. Тепло уходит…
Она улыбалась, но в глубоких морщинках вокруг глаз залегла многолетняя непреходящая печаль. Люди здоровались и, не раздеваясь, проходили в уютный светлый зал, завешанный портретами русских и зарубежных классиков. Наконец появился и глава активистов Станислав. Он тяжело отдышался и прошел в центр зала. Вытер мокрый от испарины лоб.