— Успокойтесь. Все в порядке. Все живы. Извините. Простите за беспокойство. Успокойтесь. Все под контролем, — громко и четко произносил Павлов, оттаскивая девушку в сторону от сидящей на ступенях тетки.

Девушка прекратила отбиваться и лишь дрожала. Артем попытался взглянуть на ее лицо, но из-под разметавшихся ярко-рыжих волос выглядывал только остренький, но вполне аккуратный нос и пухлые мокрые губы. Девушка плакала.

Адвокат ослабил захват, поставил ее на пол и развернул к себе лицом. Приставы тяжело дышали сзади Артема, но, признавая его временное лидерство, пока не вмешивались. Он легонько тряхнул девицу за худенькие плечи.

— Эй! Что случилось?

Девчонка лишь молча всхлипывала.

— Да эта кошара чуть нам глаза не повыцарапала! — загудел сзади пристав.

Второй его поддержал:

— Вот зараза! Меня за руку цапнула. А ну иди сюда!

Через плечо Павлова протянулась рука в черной форменной куртке, но Артем легко отвел ее в сторону.

— Погоди, командир. Что она натворила-то?

Тем временем приземленная адвокатом тетка отдышалась и заверещала с новой силой:

— Что ж это творится?! Люди добрые! В суде чуть не убили. Куда смотрит юстиция?! Мерзавка! Дрянь! Правильно тебя выселили!

Последние слова она адресовала девушке, но та уже не реагировала.

— Эй! — снова встряхнул девушку Артем. — Может, объяснишь? В чем проблема?

Та подняла на него глаза, и они были полны слез и отчаяния — абсолютно подлинного отчаяния.

— Чего пристал? — послышался откуда-то сбоку ломающийся подростковый фальцет. — Не видишь? Засудили Зойку. Хату отобрали. Козлы вонючие…

— Ну что, смертнички… не ждали?! Га-га-гага!

Смертельно замерзший за сутки Поклонский выбрался из гроба и, превозмогая нежелание затекших ног шевелиться, демонстративно пустился вприсядку вокруг своей могилы. Проплясав так два круга, выпрямился и оглядел притихших работничков.

— Ладно… всем премия. По штуке баксов. В честь нового мирового рекорда. Сутки в гробу, зимой, в могиле. Знай наших!

Воскресший, словно египетский Гор, Поклонский махнул, как дирижер, руками.

— Ура! Ура! Уррра-а-аа-а!!! — дружно закричали подчиненные, отлично натренированные на подобные жесты.

— Отлично! Собираемся и валим отсюда. В ближайшие лет пятьдесят сюда я больше не ездок. Или ездец? В общем, не ездун!

— Игорь Михайлович, что с гробом и могилой делать? Засыпать? — управляющий делами Поклонского уже дежурил возле шефа с блокнотиком наготове.

— Э-э-э, не-е-е-ет! Я тебе засыплю! Значит, так. Ящик этот порубить на дрова и сегодня же отдать моему повару — пусть топит печку. Неудобный, сука. Корявый какой-то, жесткий. Надо будет со временем другой подыскать. А яму? Яму выровнять. Пусть стоит открытой. Сделать над ней склеп. Откроем фамильный Пантеон. Все оформить на имя Гора Поклонского.

— Простите? На чье имя? — управделами подумал, что ослышался.

— Глухой? Я сказал «ГОР»! Понятно? Главная Охрененная Рожа! Это теперь мое имя. Подготовь заявление в загс и чего там еще? Объявление в газету, что ли? В общем, сделай так, чтобы все узнали, что вчера Игорь сдох, а ныне родился Гор. И всем сообщи. А, не дай бог, кто ошибется — будет у меня склеп охранять. И еще… когда будет готов мой Пантеончик, высечь надпись: «Здесь покоится дух Великого Гора поклонского». Ясно? Ну и вперед! Действуй. Так. К машинам! — скомандовал новорожденный Гор и огромными шажищами двинулся по кладбищу.

На выходе несколько журналистов защелкали фотокамерами. Поклонский в этот раз сильно не афишировал своего погребения, но на вспышки отреагировал профессионально. Остановился, попозировал пару минут, показал ровные крупные зубы и прыгнул в свой микроавтобус. Здесь у него было все необходимое. Душ, кровать, стол, компьютер, телевизор, спутниковая связь, кофеварка, Интернет, кинотеатр, гардероб, любимые тапочки и даже массажное кресло.

Процессия двинулась прочь от кладбища. Впереди ехал броневик охраны, затем дом-автобус начальника, за ним «Реанимобиль» и красный джип с надписью «Пожарная охрана». Замыкал процессию еще один броневик охраны. Поклонский, несмотря на все свои чудачества и тягу к экстриму, страшно заботился о своем здоровье и безопасности. Считая себя человеком законопослушным, он всюду за собой возил «Скорую помощь» в качестве аптечки. Соответственно, машина пожарной охраны с лихвой восполняла роль огнетушителя, а прочитав где-то о том, что более восьмидесяти процентов пострадавших в различных катаклизмах людей гибнут от внезапной остановки сердца, он потребовал во всех помещениях и автомобилях возить с собой переносные дефибрилляторы.

И все-таки главной угрозой человеку Гор Поклонский считал не пожар, не аварию и даже не остановку сердца; главной угрозой было поражение в бизнесе. Именно поэтому он довольно болезненно пережил укор Ковтуна по поводу оставшейся без квартиры семьи каких-то Губкиных-Шмубкиных. Министр-то дело замял, но Поклонский был уверен: прокол с Губкиными ему еще аукнется. Лохи тоже умели учиться на ошибках и даже делились опытом, и тот прецедент, что создала эта семья, призвав в качестве соответчика Ковтуна, завтра повторят сотни и сотни других инвесторов, а послезавтра весь этот сектор бизнеса придется сворачивать ввиду отсутствия основного производственного сырья — лохов.