Он тут же принялся раскладывать смету, доказывать, что металл у них будет покупной, а не сворованный у жэка, а работа никак меньше стоить не может…

— А главное, все равно выходит вчетверо дешевле, чем на кладбище! Не веришь?

Но у Артема не было ни сил, ни желания это обсуждать.

— Держи, — отсчитал он аванс, — но у меня каждый час расписан, поэтому чтоб сегодня же оградка была готова. Сорвешь сроки — значит, сорвешь сделку. Ты понял?

Инженер молча кивнул, и Артем прошел мимо притихших, почуявших приработок таджиков — обратно в подъезд. Судя по тексту объявления, Зойке оставалось пользоваться горячей водой не более получаса. Лучше было предупредить.

Министр строительства был зол. Он злился на весь белый свет. Его раздражали сведения с валютной биржи, сводившиеся к тому, что он терял и терял сбережения, прежде всего потому, что держал он их исключительно в рублях, свято веря в их надежность. Поменяв несколько лет назад все скопленные доллары и евро на отечественные дензнаки, Ковтун радовался тому, как прозорливо он поступил, поверив в укрепление отечественной валюты. И вплоть до этой осени она его не подводила.

Теперь каждый день превращался в пытку. Дисциплинированный Егор Кузьмич привык подводить баланс заработанным и потраченным средствам ежедневно, но вот уже третий месяц итоговые цифры его не радовали. А после обрушения рынка строительных проектов стало совсем плохо. Тогда он и сделал ставку на проект Поклонского, — Игореша был хоть и взбалмошным, но толковым. Главное же, показатели Игоря, невзирая на кризис, падение продаж и спроса, стабильно росли. Его гениальная идея «Барометров недвижимости», развешанных, кажется, уже по всей стране, подогревала настроения публики ловко и неуклонно. Продажи, о которых давно позабыли в других девелоперских империях, все еще росли. Плюс ко всему, за Поклонским стояли мощнейшие лоббисты. Ковтун не знал их всех поименно, но пристальное внимание к проектам Игоря со стороны высших государственных лиц чувствовал постоянно. То президент на совещании ненароком поинтересуется, как строятся жилые комплексы на западе Москвы, то в комиссии по доступному жилью именно Поклонского поставят в пример другим застройщикам. А то и сам Игорь Михайлович лично перед премьером отчитывается и рассказывает сказки о садах и домах на Луне.

И все-таки Егор Кузьмич тревожился и, прекрасно понимая, что нарушает субординацию, позвонил Поклонскому — сам, около одиннадцати утра.

— Ну что, Игореша, — энергично начал он, — как ты знаешь, у меня сегодня доклад на президиуме, и я тебя в статистику уже включил.

Поклонский на том конце связи лишь смиренно дышал в трубку.

— Ты меня хорошо расслышал? — напомнил о себе Ковтун.

— Да, Егор Кузьмич, — выдавил девелопер. — Я от своих слов не отказываюсь: считайте, что я начал вчера, так что в статистику включайте смело.

Ковтун насторожился.

— А на самом деле что там… у тебя?

Поклонский немного помолчал… и все-таки признался:

— Проблема с площадкой.

«Артем!» — понял Ковтун; никто другой серьезных проблем с площадкой Поклонскому устроить не мог.

— И как зовут твою проблему? — осторожно поинтересовался министр.

— Жучков, — нехотя проронил Поклонский, — это начальник жэка. Должен был уже к ночи строение освободить, а с утра вот позвонил и попросил еще несколько часов.

— Часов? — ошарашенно поднял кустистые брови Ковтун.

Мысль о том, что его, министра строительства России, заставляет нервничать проблемка на уровне жэка, да еще ценой всего в несколько часов, была непривычной.

«Странная задержка… и что это может быть? Суд?»

Впрочем, Поклонский и сам понял, что сказал глупость.

— Да не беспокойтесь вы, Егор Кузьмич! — с напором выпалил он. — Все решаемо. Просто если я не получу эту площадку через два-три часа из рук этого Жучка, я получу ее через десять часов из других рук. Всего-то делов!

Егор Кузьмич с сомнением покачал головой:

— Ох, доиграешься ты, Игореша…

Когда Павлов, заехав по пути в суд и оставив кассационную жалобу по Зойкиному делу, к полудню прибыл в офис, на рабочем столе, заваленном не разобранными из-за квартирного вопроса определениями суда, срочными требованиями и обращениями, на самом верху красовалась повестка в Следственный комитет. Павлов раздраженно пробежал по лаконичным строчкам.

— К одиннадцати ноль-ноль? Сегодня? Когда же я успею? Уже за полдень.

Он схватил телефон и набрал номер, указанный на повестке.

— Слушаю. Онаньев, — представилась трубка сухим баритоном.

— Товарищ следователь, это Павлов. Адвокат.

— Так. Я вас ждал больше часа, но вы не прибыли, — зафиксировал неявку следователь.

— Я понимаю, но повестку доставили буквально минут пять назад. Я же не телепат, — рассердился Артем.

— Разве? Мне кажется, вы так сами не считаете, — неприязненно отозвался Онаньев. — По крайней мере, постоянно выступаете в роли штатного провидца. Как ни включу телевизор, вы все вещаете о судьбах отечественной юриспруденции. Но это к делу не имеет отношения. Я вас вызывал, чтобы сообщить две новости.