Шрифт:
— Но…
— Все, я сказал! — рявкнул Жучков. — Я тебя, пьяного, к пропану и на три шага не подпущу! Хочешь, чтоб весь дом на воздух взлетел!
Работяга даже раскраснелся от обиды:
— Да я, выпимши, блохе подковы приварю! Ни один ОТК не подкопается!
— Все, я сказал, — отрезал начальник жэка, — дома жене будешь байки травить. Пошел вон!
А когда единственный приличный газосварщик ушел, Жучков подозвал таджиков.
— Так… пьяных нет? В журнале по ТБ все расписались?
И понятно, что расписались не все, и Жучков немедленно всем стадом прогнал их через эту процедуру и начал отделять ненужных.
— Ты, ты и ты, — отделял он по головам самых тертых, — на уборку территории у пятого дома. Вы шестеро — на восьмой долбить гололед. Вы — на девятый…
И только когда остались трое самых зеленых, буквально с неделю назад впервые приехавших на заработки, а потому еще не видевших даже перфоратора, началась наиболее ответственная часть.
— Вот, — рукой показал им Жучков на старую, прогнившую трубу, — за ночь обрежете газосваркой здесь, здесь и здесь.
Парни переглянулись: такого уровня доверия никто не ожидал.
— Вот так, — демонстрируя раздражение, показал рукой на баллон с пропаном Жучков, — это баллон, на нем — редуктор, а вот это — электрофитиль. Понятно?!
Таджики снова переглянулись, перекинулись парой слов и закивали. Жучков вздохнул.
— Огонь здесь не опасен, опасен газ. Поэтому курить… можно, а вот…
Самый молодой из таджиков, показывая, что все понимает, выставил вперед руку с китайскими часами на запястье.
— Перекур пять минут.
Жучков ободряюще улыбнулся.
— Правильно. Молодец. Сейчас покажу, как пользоваться электрофитилем. Берешь зажигалку. Есть у вас зажигалка?
Парни тут же, довольные тем, что все так просто, повытаскивали зажигалки.
— Не все сразу, — замахал руками Жучков, — одной хватит! Делаете вот так, затем ждете. Затем щелкаете зажигалкой — вот здесь… А потом берете и начинаете этой штукой резать трубу. Вот так вот водите и режете… водите и режете… Все поняли?
Парни быстро обсудили порядок действий, и было видно: поняли.
— И чтоб к утру все было готово! — погрозил пальцем Жучков.
Активисты
Первый же послеобеденный звонок в адвокатский офис Павлова был от активиста инициативной группы обманутых дольщиков. И поехало… Дольщики и соинвесторы атаковали все рабочие телефоны Артема, и все они требовали от согласившегося помочь им адвоката немедленных действий. Но вот к «немедленным действиям» он сегодня был не готов.
Уже одной ночи, проведенной адвокатом за дачей показаний, хватало, чтобы чувствовать себя несколько помятым. А было еще и хмурое утро, полное забот об испачканной кровью машине. И все это завершилось жутким полднем, когда Артему внятно объяснили, что заказчик убийства его отца пока таковым не считается.
Нет, адвокат Павлов не отказывался от помощи обманутым, но, положа руку на сердце, именно сегодня он бы предпочел отоспаться, а не вникать в проблемы взвинченных людей. А к трем дня ему позвонил сам Кеша, он же Станислав.
— Артем Андреевич, здравствуйте. Это Станислав.
— Станислав?.. Ах да, конечно, добрый день! — не слишком бодро отозвался Артем.
— Спасибо вам за врача. Удивительно вдумчивый специалист. Но есть еще один вопрос. Вы не планируете никаких действий в нашу защиту?
Артем растерялся. Вопрос выглядел, скорее, обвинением.
— Почему не планирую? Планирую… — не совсем уверенно отозвался он.
И понятно, что лидер обманутых соинвесторов моментально почувствовал эту слабину, а потому решил не рассусоливать, а поставить зазнавшегося адвоката перед фактом.
— Кхе. Наша инициативная группа приняла решение, — холодно, как недругу, сообщил общественный лидер. — Я вас информирую.
— Какое еще решение? — начал накаляться Павлов. — О чем информируете?
— Решение о том, чтобы снять с вас полномочия. Мы отзываем доверенности. То есть мы вам больше не доверяем.
— Простите, почему же? — Голос Артема предательски дрогнул: такого шага со стороны группы обманутых дольщиков он не ожидал.
— Вы обещали нам помощь. Заступиться, помочь. Решить наш вопрос обещали. А на деле тут же забыли. Ничего не сделали. Никак не помогли! Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Вот вы и подтвердили, что обещанного три года ждут. А мы не можем ждать. Мы вымираем. Вам этого не понять. Мы вам поверили, а вы…