Таджики начали наперебой щебетать на своем певучем языке, и со стороны можно было подумать, что три друга, обнявшись, читают стихи на красивом восточном наречии. Эту мелодию дополнял свистящий в разных тональностях газ-пропан.

Наконец самый младший извлек из-за пазухи блестящий металлический предмет. Все склонили головы над ним и восхищенно в один голос застонали:

— О-о-о-о! Дзи-п-по.

— Я у мальчишек во дворе выменял на мобильник. Все равно без денег. Не работал давно, — уже в третий раз поведал историю своей удачи парнишка.

— Зря мобильник отдал, — завистливо куснул владельца зажигалки старший из парней. — Надо было напугать мальчишек. Сказать, что ты пожарный инспектор. Отобрать, и все!

— Не-е-е. Не поверят, — возразил хозяин зажигалки. — Пожарный инспектор в форме ходит. С гербами. Пуговицы железные. Они все русские. Редко-редко татары бывают. Таджиков я не видел.

— Ладно, давайте поджигать, а то газ совсем закончится.

Младший торжественно протянул легендарную зажигалку старшему, по документам — дипломированному сварщику. Тот принял ее бережно. Клацнул затвором. Крышечка откинулась. Появился фитиль. Он принюхался.

— Бензином пахнет. Бензин и газ — хорошо будет.

«Щелк!»

Находясь в эпицентре взрыва, человек ничего не слышит и не чувствует. Барабанные перепонки просто не выдерживают чудовищного давления и лопаются моментально. В первые мгновения можно успеть увидать лишь красивую яркую вспышку. Этот диковинный желто-сине-оранжевый яркий неземной красоты цветок, распустившийся вокруг троицы, и был последним впечатлением их короткой жизни.

Артем съездил в Администрацию Президента, чтобы записаться к нему на прием, сразу же после разговора со Станиславом. Времени на встречу выделили всего ничего — десять минут, но Артем был рад и этому: чтобы попасть на прием без многодневной волокиты, ему пришлось подключить все свои связи и даже напрячь кое-кого из старых клиентов. Здесь же, в Администрации, Павлова и посетила идея позвонить Кнышу. И снова произошло «чудо»: сенатор не стал строить из себя «шишку», предложил зайти сегодня же, правда, на те же «магические» десять минут. И через полчаса Артем входил в светлый, просторный, по-европейски лаконично и просто обставленный кабинет.

— Здравствуйте, Артемий Андреевич, — широко и приветливо улыбнулся хозяин сенатского кабинета. — Проходите. Напомню, у нас есть ровно десять минут. Извините, сегодня очень много людей.

— Надеюсь, мне хватит, — учтиво наклонил голову Павлов. — Я видел очередь снаружи. Когда вы только все успеваете?

— Это наша обязанность. Вы ведь тоже много для людей работаете. Кому, как не вам, известен секрет скрытых временных возможностей. Как там говорил Чехов?

Это была и подначка, и — одновременно — тест на общую грамотность.

— Если хочешь ничего не успевать — ничего не делай! — подхватил адвокат и тут же понял, что попался.

— Точно, — еще шире улыбнулся сенатор. — Вот мы с вами уже минуту и потеряли.

Артем, признавая поражение, сокрушенно покачал головой:

— Тогда к делу. Скажу честно, я не верю в то, что вы — спаситель.

— Я тоже не верю в это, — улыбнулся Кныш.

— Однако обманутые дольщики наперебой вас хвалят и верят, что только вы в состоянии решить их проблемы. Именно вас мне назвали как человека, который занимается их проблемами. Остальным уже не верят.

Сенатор погрустнел.

— А если разобраться… то что я могу? Построить всем обездоленным дома? Раздать квартиры? Усыновить их?

Артем усмехнулся.

— Вы не похожи на утописта. Судя по вашей биографии, вы, скорее, жесткий прагматик. Карьера завидная. Бизнес — госслужба — снова бизнес — опять госслужба и в итоге политика. Если вы и колебались, то только вместе с курсом партии, которую теперь представляете в парламенте.

— Какая осведомленность! — искренне удивился Кныш.

В этот момент Артем и осознал, что все еще мысленно воюет с общественным лидером Станиславом, пытаясь доказать, что сенатор Кныш ничуть не лучше его. Отсюда и эта словесная дуэль — никому, в общем, не нужная.

— Просто у меня хорошая память, — сдал чуть-чуть назад Артем. — Я не люблю просить за себя лично, но вопрос, с которым я пришел, касается и меня.

— И вас? — иронично приподнял бровь сенатор. — Не думал, что у вас бывают проблемы.

Артем кивнул.

— Из-за пятидесяти квадратных метров в арбатском переулке убили моего отца. Пытались убрать и меня.