Дома у своей сестры, где он остановился, брахмин с помощью словарей прочитал весь текст. На листе было написано:

«Ты, пятое воплощение ученого Рабиндранатха, найдешь меня. Перед тобой раскроется сокровищница Знания. Береги ее как зеницу ока. Употреби Знание во благо. Не прибегай к нему ни ради золота, ни ради славы. Эти записи судеб есть плод трудов целой жизни».

Наутро брахмин бросился к торговцу бетелем. Тот пожал плечами, отдал брахмину оставшиеся листья и рассказал, где найти старьевщика, который их принес.

У старьевщика груды таких же исписанных листьев, скрепленных в связки, валялись вместе с горами старых газет, рядом с пыльными пустыми бутылками и проржавелым хламом.

За десятку старьевщик продал листья, а брахмин договорился, что их доставят ему в Лахор. Связки листьев заполнили собой весь задний дворик, где жена брахмина раньше стирала, занималась шитьем, а зимой наслаждалась солнышком.

Первый же лист, вынутый наугад из связки, раскрыл смысл записей — сразу, будто его нарочно подсунула брахмину незримая рука!

На листе было написано приблизительно следующее:

«Я, пандит Омкарнатх, будучи пятым воплощением знаменитого математика и астролога пандита Бхагвандаса, взял на себя сей тяжкий труд во имя грядущего. Каждый, кто родится на земле пяти рек, и каждый, кто поселится на этой земле, сможет узнать свое будущее из джанм патри — записей судеб. Ему станет ведомо, как должно ему жить, и станут ведомы ему силы целебных трав. Сын мой Премнатх расчислит пути планет, я же раскрою будущее».

Значит, пипаловым листьям было по меньшей мере три сотни лет! Выцветшие и заплесневелые, они не пересохли и не крошились под руками: может быть, их чем-то специально обработали?

Гопал Кришан продолжал рассказ:

— Я снова наугад протянул руку и опять каким-то чудом вытянул лист, где говорилось обо мне, а в следующем листке — о моей жене и детях. Уже потом, принявшись за разборку связок, я, сколько мог, разложил листья по порядку, но вот что поразительно: всякий раз, когда ко мне приходит человек узнать о своем будущем, я безошибочно достаю из кучи именно тот джанм патри, который нужен. Как будто присутствие человека действует на меня и направляет мою руку. Впрочем, бывает и наоборот: стоит мне найти запись чьей-то судьбы, и тут же приходит именно этот человек. И я сам, когда у меня бывали неприятности, тоже вытягивал именно тот лист, который подсказывал, как поступить. Там по нескольку листьев на каждого человека, и они непременно обнаруживаются в трудную минуту.

Фредди всматривался в этого скромного, непримечательного человека: спокойствие в серьезных черных глазах, добродушие на гладком, округлом лице с приплюснутым носом. Выглядит весьма обыкновенно — на лбу не нарисован кастовый знак, голова не обрита, торс не обнажен; внешне ничем не напоминает жреца или астролога. Не носит ни загадочных бус, ни броских одеяний профессиональных предсказателей. Одет, как одеваются клерки, — белая европейская рубашка, дхоти, поверх него бумажный пиджак, на голове скромный, ненакрахмаленный тюрбан.

Фредди чувствовал, что этому человеку и его рассказам можно верить. Фредди был порождением Индостана, и хотя огнепоклонники веруют в единого бога, он все равно верил и в сонмы индусских божеств, и в мусульманских пророков, и в христианских святых. Заратустра учил, что после смерти душа попадает в рай или в ад, но Фредди не сомневался и в возможности переселения душ. Чем другим можно было объяснить страдания, несправедливость, неравенство в мире, который, по учению Заратустры, гармоничен и прекрасен?

Гопалу Кришану нужна была помощь, чтобы рассортировать миллионы листьев. Ему нужны были помещение, полки, деньги. Он и так тратил на джанм патризначительную часть своего скудного жалованья.

Фредди был тронут бескорыстной увлеченностью брахмина и сгорал от желания найти запись собственной судьбы. Вискивала уже отыскал два листа, касавшихся его будущего, и теперь щедро жертвовал на приведение листьев в порядок.

— За честь почту заняться этим делом, — заявил Фредди и условился зайти к Гопалу Кришану через два дня.

Сонные веки Фредди сразу распахнулись при виде колоссальной груды поблекших пипаловых листьев, сваленных за домом. Брахмину всей жизни не хватит, чтоб в них разобраться!

Задний двор был накрыт ржавым жестяным навесом на бамбуковых опорах.

— Единственное, чем я мог защитить это богатство от губительного воздействия сил природы, — смущенно сказал брахмин, показывая гостям навес.

Фредди промолчал.

— Давайте пройдем в комнату, где я держу разобранные листья. Может быть, там найдем и ваш.