Фредди резко оборвал себя — мысли такого рода касались основ его веры. Эти мысли стали ужасом его жизни с того самого мига, когда он поверил брахмину, ибо знал, за что ему эта кара.

Кати взлетела по ступенькам со злорадным воплем:

— Мамочка, как Соли шлепнулся! Стоя хотел проехать на велосипеде! Так ему и надо, чтоб не выставлялся!

Путли, не обращая внимания на дочь, продолжала тщательно оттирать на кухне помидоры, зато Фредди тут же вскочил с кресла в столовой и опрометью бросился вниз. На лестнице он столкнулся с Соли, поднимавшимся смыть грязь.

— Ты упал! — обвиняюще заявил Фредди, задыхаясь от волнения и бега.

— Ну и что? — изумился Соли. — Подумаешь! Ну поцарапался чуть-чуть.

Фредди облегченно перевел дух.

— Ты же не маленький, чтобы фокусы на велосипеде показывать, — проворчал он и пошел обратно допивать свой чай.

На другой день за обедом Соли пожаловался на головную боль, и Фредди со звоном уронил ложку.

— Что-то ты красный, — сказал он, впиваясь глазами в сына. — Тебе надо в постель.

— Немножко простудился, наверное. Пустяки, пройдет, — возразил Соли.

— Я сказал — в постель! А мама тебе даст горячего бульона.

Соли встал из-за стола, а Фредди приказал Путли:

— Измерь ему температуру.

— Даже поесть Соли не дал, — упрекнула мужа Путли, удивленная его резкостью. Но Фредди был белее полотна, и Путли, не споря, пошла вслед за сыном.

— Боже мой, было бы из-за чего шум поднимать! — проговорила с полным ртом Джербану, но благоразумно не стала развивать свою мысль дальше.

— У него тридцать семь и две, ничего страшного, — крикнула Путли из-за двери.

Фредди сердито глянул на Джербану.

— Ну? Я же вижу, что он нездоров. Надо послать за доктором.

Он не доел рыбу, бросил салфетку рядом с тарелкой и заторопился мыть руки.

— В чем дело? — бросилась за ним Путли. — Соли просто немножко простудился. Я ему дам горячее питье с медом и коньяком, завтра будет здоров как бык. Ну, а если и завтра будет температурить, тогда уж пригласим доктора. Хорошо?

Фредди нехотя согласился.

Он не спал всю ночь, а когда наутро выяснилось, что никакой температуры у Соли нет, Фредди охватила неистовая радость. Соли засобирался в колледж, но Фредди велел ему оставаться в постели.

Придя в контору, Фредди сказал себе, что необходимо перестать нервничать. Глупо доводить себя до истерики. Впрочем, поделом ему, нечего слушать всяких жуликов и шарлатанов.

В утренней почте было два письма из Карачи с пометкой «лично». Фредди вскрыл первый конверт, и довольная улыбка расплылась по его лицу: Катрак официально просил руки Ясмин для своего сына Бобби.

«Путли будет счастлива», — подумал Фредди и решил, что сообщит ей радостную новость после обеда.

Когда Катрак приезжал в Лахор, Фредди намекнул на желательность брака между Ясмин и Бобби. Катрак сдался не сразу, но Фредди, невзирая на полученные пятьдесят тысяч, нагромождал такие трудности в деле его сына, что старший Катрак находился в постоянной зависимости от него. Конечно же, все это проделывалось весьма тонко, и Катрак никак не мог знать, действительно ли стоял за этим Фредди.

Спустя некоторое время Фредди вторично намекнул, что хорошо бы породниться.

Чувствуя себя обязанным и не видя конца проволочкам в деле сына, Катрак сдался и согласился женить Бобби на Ясмин.

Да и почему бы не женить Бобби? Ясмин — девушка очень миловидная, хорошо воспитанная, послушная. Фредди приглашал Катраков домой к обеду, и Ясмин явно понравилась Бобби.

И вот наконец предложение. Фредди был чрезвычайно доволен — тщательно продуманные действия привели к успеху.

— Но ты не знаешь, какую роль сыграл в этом романе я, — разливался Фредди, когда Путли, прочтя письмо, счастливо заулыбалась. — Я действовал как Купидон, как этот прелестный пухленький малыш, который пронзает сердца своими стрелами.

— Как так? — не поняла Путли.

— Пронзил стрелой сердце старого Катрака, — загадочно бросил Фредди и скрылся в ванную.

Второе письмо из Карачи было от классного наставника Язди. Он писал, что Язди наконец привык к новой обстановке, хорошо учится и ведет себя в целом нормально.