— Простите, а вы кто?

— А вы кто будете?

— Я вдова бывшего владельца «Услады» Огонь-Догановского. Меня интересует судьба ценностей, оставшихся после покойного. Сразу же хочу предварить, что мой приезд никак не связан с материальными претензиями. Ни я, ни мой сын ни на что не претендуем. Цель моей поездки следующая: музей города П. проявил инициативу организовать две параллельные экспозиции — интерьер крестьянской семьи времен крепостного права и рядом интерьер гостиной помещика. Я работаю в этом музее и вхожу в состав инициативного комитета. Что касается экспонатов избы, у нас их более чем достаточно. А для гостиной, увы, пожалуй, придется обращаться к краснодеревщикам и изготовлять более или менее сносные копии. Хотя, вы понимаете, посетителя интересует не муляж, а подлинник.

— Так чего же все-таки вам от приказчика надо? — мало что понявши, спросил Семен. — Чего вы с него хотите стребовать? Теперича он из вашего угнетения вышел. Теперича приказчиков нет. Я, к примеру, при Миколашке батрак был, а он приказчик. А теперича одним двором живем. С одной миски едим, с одного кармана единый платим.

— Кому он там пули заливает! — послышался густой бас в сенях. Дверь отворилась. Вошел Потапыч. — Гляди-ка, чего творится!.. И долго он вас, не знаю, как вас величать по фамилии, на ногах держит? Присаживайтесь, — он отер сиденье стула рукавом. — Мужик темный, обхождения не понимает… Шел бы ты к Аксюшке. Слышишь, орет… Он вам такого наговорит, что дорогу домой позабудете. А вы, разрешите спросить, кто?

— Я Догановская.

— Вона что! Сама Огонь-Догановская!

— Просто Догановская. Мы с пасынком официально сменили фамилию. И вас, в свою очередь, я просила бы забыть эту неприличную гусарскую кличку.

— Погодите… А товарищ Догановский, Клим Степанович, председатель нашего исполкома, вам, случаем, не сродни?

— Это мой пасынок.

— Вот чудеса! — Потапыч сел, но, опомнившись, снова встал перед бывшей барыней. — Вот чудеса так чудеса… Уйми Аксютку, тебе сказано!..

Седая дама повторила Потапычу все, что объяснила Семену, и протянула удостоверение.

— Мы не Чека, — он отвел ее руку, — мы вам и без бумаги верим. Боюсь только, что пособить вам при всем нашем желании не сумеем.

— В окружкоме сообщили, что у вас хранится опись имущества.

— Так точна. Хранилась, да зять на цигарки извел. Что с нее, с описи, если имущества нету.

— При ревизии комнаты были опечатаны?

— После тех печатей другая власть налетела: беляки с чехами. Беляков выбили, пришли зеленые, а за ними обратно наши. Все в «Усладе» командовали. Что позабирали, что поломали, что в печках пожгли.

— Там теперь школа?

— Так точно. В двух комнатах учителя проживают и ребятишки учатся. Прочие покои замкнуты до особого распоряжения

— Ключи у вас?

— Так точно. А что толку? Покои замкнуты, а стекла в окнах выбиты. Любой залазь. Ничего там нету, пустые стены…

Вошла Настя с ведром и подойником, прикрыла дверь ногой, сдержанно поклонилась гостье.

— Сема, как ты тут без меня?.. Чего как татарин — без опояски? Умаялся? Обожди маленько, молочко процежу, чай согрею… — на людях, при чужих Настя считала долгом разыгрывать кроткую, покорную женушку. — И телушку напоим, и тебя накормим…

— Моя старшая, — сказал Потапыч. — Настасья. А вас как величать прикажете по нынешним временам?

— Вера Алексеевна.

— Извольте, Вера Алексеевна, свезу вас в «Усладу», коли сомневаетесь. Мне это ничего не составляет.

— Нет-нет, — она даже немного испугалась. — Я туда не поеду. Ни за что на свете!

— Ваша воля, — Потапыч вздохнул, — ищите у нас. Холодную половину отворять?

— Что вы! Вы, видимо, меня не так поняли. Я не обыскивать вас приехала… Я приехала искать содействия. Прочтите все-таки, что здесь написано.

— Сию минуту… Семен, подай свету!

Ребенок заорал снова. Появился Семен, неся оплывший огарок, вставленный в роскошный бронзовый канделябр. Гнездо для свечи держала золоченая Дафна.

Вера Алексеевна вопросительно взглянула на Потапыча.

Тот смутился, метнул злобный взгляд на Семена и пробормотал:

— Барин подарил…

— Странный подарок, — возразила Вера Алексеевна, — дарить такой канделябр так же нелепо, как дарить… ну, я не знаю что… ну, например, одну калошу. Этот канделябр составлял пару с другим. Тот, другой, представлял бога Аполлона, преследующего Дафну. А этот изображает Дафну. Видите: она спасается от Аполлона, превращается в лавровое дерево. Оба канделябра стояли по сторонам маминого трюмо, и я даже помню…

— А я вам снова докладываю, — перебил Потапыч. — Барин подарил! За примерную службу.

— По-вашему, выходит, батюшка сами взяли? — пришел на подмогу Семен. — Рассудите научно: да если б он самовольно такую драгоценную принадлежность взял, разве он ее на стол бы стал при чужих людях выставлять?

— Мы сроду ничего чужого не брали, — поправила мужа Настя. — Правда, Сема?

— А если бы батюшка вашу обстановку припрятал да в землю закопал, — все больше вдохновлялся Семен, — мы бы нынче пустую карточку не жевали…