— Расскажи мне, — повторил посетитель.

— Хорошо, хорошо. Но я не уверен, что тебе понравится то, что я расскажу, Бишоп.

— Позволь мне самому беспокоиться об этом.

Демарко подождал, пока Холлис не исчезнет за углом коридора, ведущего к ее комнате, а потом обратился к Квентину:

— Если кто-то годами влиял на Дайану, мы должны знать об этом. — Он говорил приглушенным голосом, так как они находилась всего в нескольких футах от закрытой двери комнаты Дайаны.

— Доктора влияли на нее. Отец влиял на нее. Чертовы медикаменты, которые они использовали для ее лечения, потому что не понимали или отказывались принять ее способности, влияли на нее.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Да, но сегодня нам не стоит выпытывать у нее подробности. — Квентин тоже говорил тихо. — Слушай, она через многое прошла. Даже слишком многое. За последний год она добилась прогресса, но все равно далека от того, чтобы чувствовать уверенность в себе и своих способностях, особенно когда Элиот Бриско пытается подорвать ее на каждом шагу.

— Звучит так, будто он настоящий король.

— Он очень состоятельный человек, который привык получать то, что хочет. И он хочет, чтобы Дайана вернулась под его контроль. Чтобы он мог защищать ее. — Квентин покачал головой. — Я пытаюсь сочувствовать, потому что он потерял жену и сестру Дайаны — Мисси — тридцать лет назад. И он уж точно не хочет отпускать от себя единственного живого ребенка. И я стараюсь, как могу, держаться в стороне, потому что просто глупо вставать между родителем и ребенком — даже взрослым ребенком. А в особенности между отцом и дочерью.

— Твоя правда.

— Да. Хотя должен сказать, что мне не один раз хотелось ему врезать как следует. — Квентин покачал головой. — Но эта ситуация вряд ли изменится в ближайшее время. А сейчас меня беспокоит реакция Дайаны на идею, что кто-то еще, вероятно другой медиум, скрывался в сером времени, с тех пор, как она была ребенком. Наблюдал, а возможно и оказывал воздействие на нее. Это должно было напугать ее. Черт, это напугало даже меня.

— Это должно пугать нас всех, Квентин, ты и сам знаешь. То, что случилось с Сэмюелем, плюс другие бреши и протечки безопасности, с которыми мы вынуждены разбираться в последние месяцы — все это является очевидным доказательством, что кто-то внутри ООП передавал информацию директору, а может и еще кому-то.

— Мы не знаем, что это один из нас, — запротестовал Квентин.

— Но мы не может утверждать, что это не так. На самом деле, вероятней всего, что в этом замешан член ООП, учитывая как мало информации об отделе можно получить другим способом. Учитывая высокую вероятность этого, у нас две альтернативы: либо член ООП намеренно и осознанно предает нас; либо же экстрасенс, не входящий в нашу команду, нашел способ подключиться к одному из нас — может даже к нескольким — и получать информацию без нашего ведома.

Квентину не нравились оба варианта, озвученные Демарко, главным образом потому, что он и сам давным-давно их обдумывал. Поэтому он просто сказал:

— Это не может быть Дайана, просто не может быть. Не только потому, что она новичок в ООП, но и потому что вплоть до недавнего времени она проходила подготовку, и никак не привлекалась к расследованиям.

— Ты не рассказывал ей?

— Никаких деталей, по крайней мере, до тех пор, пока мы не были вынуждены присоединиться к этому расследованию. Ее необходимо было ввести в курс дела. А до тех пор она не видела ни одного отчета.

— Хорошо. Но все равно, если способности делают ее уязвимой перед внешним влиянием, мы должны знать об этом.

— Не сегодня, — повторил Квентин.

— Личные чувства в сторону…

— Мои личные чувства ни при чем, по крайней мере, в этом вопросе. Риз, пока единственная экстрасенсорная активность в этом деле касается Холлис, Дайаны и серого времени. Я ничего не видел, и если Миранда не обманывает нас, то и она не видела. Если только… ты не можешь прочитать ее?

— Миранду? Нет. Практически никогда и уж точно не здесь и не сейчас. Думаю, потому что они с Бишопом не вместе и прикрываются щитами, защищая свою связь, так как она — их слабое место.

— Вот именно, во всяком случае, пока они разделены физическим расстоянием.

Демарко кивнул.

— А если Бишоп беспокоится о существовании предателя, он уж точно будет защищать свое слабое место.

— Предатель. Это… сильное слово.

— Это серьезное дело. Опасное. Ты сам должен понимать это.