Обычно так и происходило.

Хотя это случалось не часто. Он был очень осторожным человеком и редко забывал об этом.

Но черт, за сегодняшний день это были вторые часы. Первые были сконструированы так, что кожаный ремешок предотвращал всякое соприкосновение металла с кожей. Те часы сейчас лежали в боковом кармане его чемодана — их металлические части расплавились и смешались друг с другом — это случилось примерно в тот момент, когда Демарко опрокинул Холлис на землю, чтобы избежать пули снайпера.

По крайней мере, они не обожгли меня.

Он лениво размышлял — не выявило бы немедленное сканирование его мозга еще большую электрическую активность, нежели в прошлый раз сразу же после финального столкновения в Церкви Вечного Греха. В тот смертоносный час, во время битвы, которая была наполнена огромным количеством потраченной энергии, силы шипели в воздухе вокруг них и изменили их всех таким способом, о котором они даже не подозревают.

Может в темную сторону. В опасную. Отрезвляющая мысль, но более чем вероятная — энергия Сэмюеля определенно была темной, и огромная ее часть была направлена на них. У агентов не было особой защиты против негативной энергии — даже наоборот. Энергия влияла на них.

А энергия настолько черная и негативная… Только Господь знает, как она могла повлиять.

Демарко догадывался, что именно в этом и состояла главная причина, по которой Миранда держала Холлис рядом с собой после окончания расследования в церкви. Холлис продемонстрировала самый сильный — или, по крайней мере, самый очевидный — отклик на атаку против нее. В ней проявилась абсолютно новая способность — полноценная и невероятно сильная. Демарко сомневался, что сама Холлис знала, как еще она изменилась, в худшую или лучшую сторону.

Точно так же, как он не знал, что те энергии могли сделать с ним. Особенно с ним, ведь он был близок к Сэмюелю, находился в Резиденции почти каждый день больше двух лет.

И разве я мог не измениться под влиянием всего этого? Все эти роли, которые я играл годами… А эта роль возможно стоила мне дороже всех.

Демарко не слишком зацикливался, это не было ему свойственно, но он вынужден был задаваться вопросом — как все это повлияло на него. Изменило его. У него не оставалось сомнений, что это все же произошло, потому что он чувствовал себя… другим. Некоторым образом сильней, но в остальном — другим. Это и неуверенность в том, насколько сильно он изменился, лежали тревожным грузом на задворках его сознания. Он испытывал постоянный страх неизвестности, который не мог контролировать.

Но за исключением этого Демарко хорошо себя знал и понимал, что, несмотря на приобретенную осторожность и подготовку, он человек инстинктов и всегда таковым был.

И без сомнений останется.

Холлис, вероятно, придется труднее.

Холлис подавила зевок, а затем сделала еще один глоток превосходного кофе. Ночью, после возвращения в свою комнату, она не очень хорошо спала. Она не сомкнула глаз до четырех, но, по крайней мере, усталость прошла.

Более-менее.

Завтрак, накрытый жизнерадостной владелицей гостиницы, Джул, и столь же жизнерадостной молодой горничной по имени Лизи, оказался и вкусным, и обильным. Поэтому Холлис почувствовала, что почти готова встретить наступающий день.

Но только почти.

Однако Холлис не была так же уверена в отношении Дайаны. Этим утром та была очень бледна, глаза ввалились, а взгляд отсутствующий. Квентин очень внимательно, хоть и ненавязчиво наблюдал за ней, пока несколько минут назад не вышел из комнаты, чтобы получить в кабинете Джул факс.

Миранда и Демарко были заняты, сдвигая несколько столов и готовя рабочие места. Им помогала все такая же жизнерадостная Лизи, и Холлис воспользовалась случаем, чтобы спокойно поговорить с Дайаной.

— Ты вообще спала?

— По-настоящему нет. Это так заметно?

— Немного. — Холлис осмотрела приятную столовую с ее большими, светлыми окнами и удобной мебелью, затем присоединилась к Дайане за маленьким столом, где та сидела, держа обеими руками кружку с кофе. — Знаешь, в основном мы уже все сделали. Осталось только кое-что подготовить к работе. Никто не будет возражать, если ты вернешься в комнату и подремлешь.

— Я сама буду возражать. Кроме того, на самом деле я не хочу спать.

Холлис не нужно было спрашивать почему. Вместо этого она проговорила:

— Думаю, за все годы ты так и не придумала способ держаться подальше от серого времени, когда тебе не хочется его посещать.

— Могла бы. — В голосе Дайаны появилось нотки горечи. — Если бы не провела так много лет под воздействием различных медикаментов, не имея возможности контролировать работу своего сознания. Тогда как мое подсознание и не искало контроля, оно было занято, обучаясь действовать отдельно, чтобы обеспечить выход способностям медиума. По крайней мере, так говорит Бишоп.