Она несколько секунд смотрела на снимок, затем решительно удалила его, жалея, что нельзя так же легко удалить эту картину из памяти. Миранда вернулась к экрану звонков, только чтобы обнаружить — сигнала нет.

Вздохнув, Миранда вернула сотовый в специальный чехол на поясе. Затем коснулась крошечного устройства, скрытого в ухе.

— Гейб?

Помехи.

Она прикинула, что находится не дальше чем в двух милях от командного центра, вероятно даже меньше. Очевидно, достаточно далеко, чтобы потерять неустойчивый сигнал, который был у них ближе к центру города. Случайно или намерено, Серинед оказался мертвой зоной по части связи.

Вот это выражение.

Полагая, что Гейб в соответствии с приказами наблюдает за этим местом, Миранда выбросила из головы отсутствие связи как нечто, что не в состоянии контролировать и переключила свое внимание на шерифа Дункана.

— Дес?

— Это убьет ее мать. Я рассказывал тебе о ее матери, верно?

— Да, рассказывал.

Он много говорил на протяжении последних сумасшедших часов, пока они искали его молодую помощницу, поэтому Миранда знала, что Бобби Сильверс жила со своей овдовевшей матерью в маленьком домике на другом конце города. Они остались вдвоем, после того как много лет назад умер отец Бобби.

— Я просто… я не понимаю. Она была милым ребенком. Кто мог причинить ей такую боль?

Он выглядел намного старше, чем всего несколько дней назад, а на его лице пролегли глубокие морщины. Его глаза были красными и напуганными. Он жестом показал на тело, открытое достаточно, чтобы все могли разглядеть некоторые из многочисленных порезов и более глубоких ран, которые без сомнений ее и убили.

Миранда сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Я не знаю, к лучшему или к худшему, но могу сказать, что для него она не была личностью. Не была девочкой, которая жила со своей больной матерью, девочкой, которая упорно трудилась, потому что хотела стать полицейским. Для него она была всего лишь… вещью. Возможно, просто экспериментом — как долго продержится человек, прежде чем истечет кровью до смерти.

— Господи!

Она положила руку ему на плечо.

— Дес, теперь позволь другим позаботиться о ней. Ты знаешь, что к ней отнесутся со всем уважением.

— Я просто не хочу… оставлять ее.

— Я знаю. Но есть кое-что, что ты и я должны сделать, и лучше всего сделать это как можно скорей, до того как пресса или услужливый соседи или еще кто-то опередит нас.

Дункан посмотрел на нее, его глаза были полны страха.

Миранда кивнула.

— Мы должны сказать ее матери.

Дайана не знала, сколько времени она неподвижно просидела на скамье, глядя на серую, безжизненную Главную улицу. Но прекрасно понимала, что отдых принес ей мало пользы — было все еще тяжело дышать, и она по-прежнему ощущала невероятную усталость.

Брук стояла неподалеку, но ничего не говорила, просто ждала… Дайана понятия не имела, чего она ждала, пока не заметила — взгляд Брук сосредоточен на противоположной стороне улицы.

Посмотрев туда, Дайана увидела фальшивого Квентина. Он двигался от одной двери к другой, дергая за ручки и открывая дверь, когда это было возможно, но тут же делал шаг назад и продолжал идти дальше.

— Что он делает? — спросила Дайана.

Брук, молча, посмотрела на нее.

Дайана вздохнула и начала думать сама, так как было ясно, что именно этого ждет от нее Брук. Она наблюдала за Квентином, который проверял дверь за дверью, заглядывал в окна. И внезапно поняла.

— Он ищет дверь. Ту, которая ведет отсюда. — Дайана нахмурилась. — Неужели он не знает — эта дверь выглядит, как дверь, только если ее такой создали, в противном случае она представляет собой нечто иное, нечто совершенно неуместное, поэтому и выделяется?

— Узнает, если ты скажешь об этом еще хоть чуть-чуть громче, — пробормотала Брук.

— О. — Дайана еще некоторое время наблюдала, как Квентин движется вниз по улице, а затем спросила: — Он проверяет двери с того момента, как попал сюда?

— Я так думаю. Он ведь хочет уйти, помнишь?

Дайана пыталась не думать об этом, но знала, что не сможет игнорировать это вечно.

Приложив все усилия, чтобы ее голос звучал ровно, Дайана спросила:

— Если я… решу двигаться дальше… если в сером времени не останется никого, кто смог бы создать для него дверь, он останется здесь навсегда?

— А ты сделаешь это?

Квентин.

— Я не знаю, — честно ответила Дайана. — Хочется думать, что сделала бы. Что заплатила бы любую цену, чтобы удержать подобного монстра в ловушке — там, где он больше никому не сможет причинить вреда. Но…

Брук мгновение смотрела на нее, а затем произнесла:

— Ты не единственный медиум, который может приходить в серое время, Дайана. Поэтому твоя жертва скорей всего оказалась бы напрасной. Рано или поздно кто-нибудь создаст дверь. Единственный вопрос — сможет ли он до этого продержаться.