Она была так зла на Сэнди — я это знала, — что буквально взрывалась от желания все выложить.

Хиллари расстроилась больше нас всех из-за того, что Сэнди нам признался. И с самого начала негодовала, что он вовлек нас в это.

Но она молчала, одной рукой поглаживая длинную косу, а пальцами другой тихо постукивая по подлокотнику дивана.

Я поняла — Хиллари ничего не скажет.

И я тоже ничего не скажу.

Офицер Рид наклонился вперед.

— До вас наверняка доходили какие-то слухи, — повторил он. — У ваших одноклассников, безусловно, есть какие-то предположения насчет того, кто мог убить Ала Фрида.

Я покачала головой:

— Все страшно расстроены. Я хочу сказать, никто не может в это поверить. Это так неправдоподобно.

— Ребята особенно не говорят об убийстве, — перебила меня Хиллари. — Это слишком страшно. Мы разговариваем об окончании школы и всякой чепухе. Думаю, мы все хотим поскорее забыть об этом.

— Она права, — быстро согласилась я. Хиллари была такая смышленая! Она всегда подбирала нужные слова намного лучше меня. — У нас ожидается большой праздник. Я имею в виду для нас, выпускников. Никто не хочет вспоминать о том ужасе. Вот почему я немного расстроилась, увидев вас у входной двери.

Офицер Рид мрачно кивнул, потер широкий лоб. Затем опустил глаза и посмотрел в свой маленький блокнот.

— Разрешите мне назвать вам несколько имен. Интересно, значат ли они для вас что-то. — И он медленно зачитал список из шести или семи мужских имен.

Ни один из этих парней не был из Шейдисайдской средней школы. Мы с Хиллари никогда о них не слышали.

— Это друзья Ала из Вэйнесбриджа? — полюбопытствовала я.

Офицер Рид засунул блокнот в карман сорочки.

— Да, некоторые из них.

— Он никогда их не приводил, — сказала я. — Он в основном общался с ними в Вэйнесбридже.

— Я понимаю. — Офицер полиции встал. — На сегодня это все. Извините, что отнял у вас время. — Он кивнул моей маме, по-прежнему сидящей у окна.

— Извините, что не смогли вам помочь, — проговорила я, провожая его до двери. — Если я что-нибудь услышу…

— Пожалуйста, позвони, — сказал он. — Всем спокойной ночи.

И он вышел на улицу.

Я смотрела, как он садился в машину. И вдруг почувствовала облегчение. Облегчение от того, что он ушел, и от того, что поборола в себе желание рассказать ему правду, которую знала.

Хлопнула дверца. Зажглись фары. Еще через несколько секунд машина тронулась.

Когда она исчезла из виду, я закрыла входную дверь. А вернувшись в гостиную, обнаружила, что мое сердце бьется нормально, руки снова стали теплыми.

— Надеюсь, он скоро найдет убийцу, — предположила мама, прикусив нижнюю губу.

— Тоже на это надеюсь, — откликнулась я.

Мама встала и поделилась с нами:

— Не могу оторваться от этой книги, хотя она меня пугает до смерти. — Потом пожелала спокойной ночи Хиллари и поднялась в свою комнату.

Подождав, когда она поднимется наверх, я шепотом спросила подругу:

— Ты думала о том же, о чем и я?

— Ты имеешь в виду о том, чтобы рассказать полицейскому то, что мы знаем?

Я кивнула.

— Это было на кончике моего… — и замолчала, заметив какое-то движение за окном гостиной. Какую-то тень.

Я стремительно выключила свет. Затем в полной темноте вернулась к окну и увидела его. Отчетливо увидела Сэнди.

— О! — тихо вскрикнула я и сделала знак Хиллари, чтобы она присоединилась ко мне.

Мы обе прижались лбами к стеклу, чтобы лучше видеть.

— Это Сэнди, — прошептала я. — Сейчас спрятался за деревом.

— Значит, это он следил за нами! — воскликнула Хиллари. — Это был Сэнди?

— Что он здесь делает? — спросила я. — Неужели думает, что мы рассказали о нем офицеру Риду? Неужели боится, что мы его сдадим?

Хиллари не ответила.

Мы продолжали смотреть в окно. Сэнди прятался за толстым стволом дерева. Лунный свет освещал землю прямо перед ним, но его тени не было видно.

— От него… от него у меня мурашки бегут по коже, — прошептала Хиллари.

— И чего он там стоит? — поинтересовалась я. — Старается нас напугать? Что он там делает? Что?

Мы побежали к двери и позвали его.

— Сэнди, Сэнди! — высунувшись за дверь, прокричала я в темноту.