Я с минуту обдумывал ее слова, потом ответил:

— Я искал убийц даже тогда, когда большинство полагало, что никакого убийства не было.

Кейт кивнула и спросила:

— А как ты поступал, если дело закрывали? Продолжал искать убийц?

— Продолжал.

— Ну и как — удачно?

— Один раз мне повезло. Через несколько лет открылись дополнительные обстоятельства, и дело подняли из архива. — Я пристально посмотрел на Кейт и спросил: — У тебя в загашнике что-то есть?

— Возможно, — сказала она. — Но прежде всего у меня есть ты.

Я ухмыльнулся.

— Не так уж я хорош.

— Ты хорош уже тем, что имеешь возможность взглянуть на это дело свежим глазом, оценить его объективно. Наши люди работали над ним больше года, пока его не закрыли, и, как мне кажется, основательно заморочили себе головы многочисленными свидетельствами, огромным количеством второстепенных деталей и заполнением бесконечных бумаг. Добавь к этому доклады десятков экспертов, часто противоречащие друг другу версии происшедшего и комментарии в средствах массовой информации, не говоря уже о постоянном давлении со стороны начальства и политиков. Необходим прорыв сквозь все эти нагромождения, скрывающие суть дела. Соответственно, нужен человек, способный этот прорыв осуществить.

Если разобраться, при раскрытии большинства дел, связанных с убийствами, я использовал стандартную полицейскую методику, основанную на фактах, показаниях свидетелей, данных экспертизы и тому подобным вещах. Но время от времени успешное завершение дела требовало элементарной удачи и того, что Кейт назвала «прорывом» — обнаружения золотого ключика, которым можно было отпереть заветную дверцу. За этой дверью открывался кратчайший путь к истине, заваленной кучами всякого хлама. Подобное иногда случается, но рассчитывать на это в таком деле, как катастрофа рейса № 800, было бы глупо.

Кейт повернулась и посмотрела на старое белое здание оперативного центра береговой охраны. В нескольких окнах там все еще горел свет, но никаких других признаков деятельности морских пограничников не наблюдалось.

— Уж очень здесь тихо, — заметил я.

— Базу опять собираются закрывать, — ответила Кейт. — Она была построена в начале Второй мировой войны для слежения за немецкими подводными лодками, действовавшими у Атлантического побережья Соединенных Штатов. Вторая мировая война закончилась, закончилась и «холодная война», ну а потом произошел инцидент с рейсом номер восемьсот авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз». Но теперь дело закрыто, и базу сохранят только в том случае, если возникнет серьезная угроза террористического нападения или подтвердится факт реальной атаки террористов.

— Понятно. Но ведь мы с тобой не собираемся заниматься подтасовкой фактов, не так ли?

— Конечно, нет. Но ты проработал в ОАС достаточно долго, чтобы знать, что такая угроза существует, хотя правительство и граждане не очень-то в это верят.

Я промолчал.

Кейт заговорила снова:

— Сравнительно недалеко от залива находятся Биологический исследовательский центр на Плам-Айленде, Брукхейвенская национальная лаборатория, база подводных лодок в Гротоне и атомная электростанция в Нью-Лондоне. — Она выдержала паузу и добавила: — Давай все-таки не будем забывать о террористической атаке на Всемирный торговый центр в феврале 1993 года.

— А также о мистере Асаде Халиле, который все еще хочет меня убить. То есть нас, — ответил я.

Кейт с минуту молчала, глядя перед собой в пространство, потом сказала:

— Никак не могу отделаться от чувства, что над побережьем нависла опасность — куда более серьезная, чем угрозы Асада Халила.

— Как сказать. Я лично в жизни не встречал другого такого сукина сына, как этот парень.

— Неужели он настолько ужасен? А как же мистер Усама бен Ладен?

Я плохо запоминаю арабские имена, но это врезалось мне в память. В кафе-баре ОАС даже висит его фотография с надписью: «Разыскивается особо опасный преступник».

— Я слышал, он стоит за нападением на эсминец «Коул».

— Он также стоит за взрывами в армейских казармах США в Эр-Рияде в Саудовской Аравии в ноябре 1995 года, когда было убито пять военнослужащих. Потом, в июне 1996 года, все в той же Саудовской Аравии он организовал взрыв жилого комплекса Хобар-Тауэрс в Дахране, где были расквартированы американские военнослужащие. Погибло девятнадцать человек. Кроме того, его тень маячит за взрывами американских посольств в Кении и Танзании в августе 1998 года. Тогда было убито двести двадцать четыре человека и ранено более пяти тысяч. Последний раз этот парень напомнил о себе девять месяцев назад, в октябре 2000 года, когда произошло нападение на принадлежащее Соединенным Штатам судно «Коул», в результате которого погибло семнадцать моряков. И все это, повторяю, дело рук Усамы бен Ладена.

— Да, видно, он та еще сволочь. И чем же данный господин занимается сейчас?

— Живет в Афганистане.

— На пенсию, что ли, вышел?

— Я бы на твоем месте на это не рассчитывал, — ответила Кейт.

Мы направились к джипу.

— Куда теперь? — спросил я.

— Мы еще здесь не закончили, — ответила Кейт.

Признаться, я думал, что наша поездка — своего рода дань прошлому. Кроме того, эти места, по разумению моей супруги, должны были вдохновить меня на подвиг. Но, очевидно, за всем этим крылось что-то еще.