— Вам предлагали подписать распечатку данных вами показаний?

— Нет.

Странно, подумал я и спросил:

— Значит, у этих парней был при себе магнитофон?

— Да. Они хотели, чтобы я повторил то, что сказал за день до встречи с ними.

— Вы повторили?

— Повторил. При этом они пытались найти нестыковки между тем, что я рассказал им, и тем, что говорил раньше мисс Мэйфилд.

— Ну и как — нашли?

— Нет.

— Они спрашивали вас, не находились ли вы под действием алкоголя или наркотиков?

— Спрашивали. Я сказал, что считаю подобный вопрос оскорбительным. Наркотики я не принимаю, как равным образом не употребляю и алкоголь, когда выхожу в море.

Чтобы снять напряжение, я позволил себе пошутить:

— Я пью только с другими людьми или когда остаюсь один.

Ему понадобилось секунды три, чтобы понять смысл шутки, после чего он, изображая смех, пару раз хмыкнул.

— Другими словами — заметьте, я не собираюсь никого унижать или оскорблять, — они всячески пытались поставить под сомнение достоверность того, что вы сообщили?

— Полагаю, что так. Они объяснили, что это часть их работы. Своего рода проверка надежности показаний — на тот случай, если мне придется выступать с ними в суде.

— Они сказали правду. Так чем все-таки закончилось ваше общение с этими людьми?

— Они сказали, что свяжутся со мной, и посоветовали держать язык за зубами — не делать никаких публичных заявлений и вообще никому не рассказывать об этом разговоре. Я счел это вполне разумным.

— После этого вы их видели?

— Да. Неделю спустя. С ними был еще один мужчина, которого они представили как мистера Брауна из Национального совета по безопасности транспорта. Но он мне своей карточки не оставил.

— Ну и о чем вы говорили на этот раз?

— Все о том же. Целый час, не меньше, мы вместе, пункт за пунктом, анализировали то, что произошло. Согласитесь, когда событие продолжается не более двух минут, час — это немало. Они записали нашу беседу на магнитофон, потом прокрутили пленку и снова попытались отыскать нестыковки и противоречия в моих показаниях. На этот раз, правда, они сообщили мне, что считают причиной взрыва технические неисправности на борту самолета.

— Какого рода технические неисправности?

— Они не сказали, а я не спрашивал.

— Почему?

— Потому что верю своим глазам.

— Положим. Итак, вы видели огненный столб — возможно, раскаленные газы, вырывающиеся из сопла ракеты, — и утверждаете, что это явление и последовавший через несколько секунд взрыв самолета непосредственно между собой связаны?

— Я никогда этого не утверждал. Да и как я могу? Вот если бы я летел на самолете примерно на той же высоте и находился от «боинга» на расстоянии двух или трех миль, тогда я мог бы с высокой степенью уверенности в своей правоте сказать, что видел, как ракета поразила лайнер. Но я этого сказать не могу.

— Я высоко ценю то обстоятельство, что вы строго придерживаетесь фактов. Значит, появление в небе светящегося объекта и взрыв самолета могут оказаться обычным совпадением?

— Чертовски удачным совпадением.

— Тем не менее, как следует из ваших же слов, это вполне возможно. Вы об этом сказали тем трем парням?

— У меня, знаете ли, тоже накопились к ним вопросы. Я спросил о показаниях радара, о том, что говорили другие свидетели, и о проводившихся в тот вечер в океане военных маневрах…

— Каких таких маневрах?

— Как, вы не знаете? Об этом писали во всех газетах. Дело в том, что недалеко от побережья находится военная зона площадью в несколько тысяч квадратных миль. Она имеет кодовое обозначение В-105 и в тот вечер была задействована для учений.

— Что-то такое припоминаю… Ну так что — эти парни ответили хотя бы на один из ваших вопросов?

— Нет. Они сказали, что не имеют права отвечать ни на какие вопросы, связанные с катастрофой, пока идет расследование.

— Это правда. Скажите, они держались с вами вежливо?

— Вежливо, но строго, — ответил Спрак. — Впрочем, человека по фамилии Нэш особенно вежливым не назовешь. Он, как бы это сказать…

— Важничал? — высказал я предположение. — Задирал нос? Снисходительно на вас посматривал? Всячески давал понять, что не верит ни единому вашему слову?

— Что-то вроде этого.

В этом весь Тедди — да упокоится его душа там, где ей всего уютнее. Только Тед мог заставить выпускника Аннаполиса и ветерана сражений в небе Вьетнама почувствовать себя не в своей тарелке. Решив сменить тему, я спросил: